Этот катерпил был значительно крупнее, длиной в два человеческих роста, очень толстый, с туго натянутым брюхом. Черные челюсти поблескивали, словно были сделаны из пластика. Катерпил подполз к Равилре, взгромоздился на его тело, подмяв заодно под себя и своего младшего собрата. Затем огромная тварь схватила своими мощными челюстями маленького катерпила, который попытался вырваться. Он начал извиваться и, повернув голову, старался укусить противника. Однако силы были настолько неравны, что маленький катерпил прекратил сопротивление и, выпав из челюстей старшего собрата, покатился вниз.

Равилре смотрел Тигхи прямо в глаза, быстро двигая руками. Не потеряй он от страха способности правильно оценить свое положение, возможно, он попытался бы оттолкнуть чудовище, однако вместо этого юноша беспомощно тыкал кулаками в подбрюшье катерпила, на котором шевелилось несколько дюжин ножек. Тигхи перевел взгляд чуть выше и увидел, как огромные челюсти вонзились в кровавую мешанину, в которую превратилась левая сторона головы Равилре. Тело Равилре забилось в конвульсиях, а затем изогнулось дугой и, рухнув на землю, замерло без движения.

Маленький катерпил тем временем оправился от падения. Он свернулся клубком, затем выпрямился и ринулся на Тигхи, который инстинктивно подался всем телом назад. Ати, лежавший под ним, орал и визжал. Животное остановилось, изогнувшись туловищем, повернуло назад и приблизилось к Равилре, у которого в схватке с большим катерпилом рубашка задралась вверх и обнажила низ грудной клетки и начало живота. Тварь распорола острыми зубами брюшину, из которой брызнула кровь, и погрузила свою морду внутрь живота Равилре.

Немигающий взгляд Равилре был по-прежнему устремлен на Тигхи и Ати. Тигхи встретился с ним глазами и поразился безмолвной выразительности взгляда человека, который доживает свои последние секунды. Глаза Равилре завораживали и приковывали к себе.

Потребовалось серьезное физическое усилие, чтобы разорвать эту визуальную связь.

– Пошли, – произнес, задыхаясь, Тигхи.

Он кое-как встал на ноги и попытался поднять Ати.

По стволу платана, росшего чуть выше, уже сползал очередной катерпил, который явно намеревался принять участие в пиршестве.

– Нужно бежать отсюда, – взволнованно произнес Тигхи. – Нужно выбираться отсюда немедленно, во что бы то ни стало.

– Равилре, – потерянно проговорил Ати.

Его лицо казалось совершенно обескровленным, а губы приобрели бледный меловой оттенок.

– Ему мы ничем не поможем, – сказал Тигхи. – Мы должны уйти отсюда. Эти твари почуяли запах его крови. У нас нет кровавых ран, и они не унюхают нашу кровь.

Ати взглянул на него.

– У меня течет кровь. – Голос его звучал тихо и подавленно. – У меня течет кровь. Смотри.

Здоровой рукой Ати приподнял раненую конечность: через всю ладонь шел глубокий порез, из которого сочилась кровь.

Тигхи заглянул в самую глубину глаз Ати. Голова его друга тряслась от боли и страха.

– Все равно мы должны уходить отсюда, – сказал Тигхи. – Пошли.

Он взял Ати за здоровую руку, и юноши медленно попятились назад, в сторону от катерпилов, сбившихся в кучу. Их провожал взгляд Равилре. Его тело теперь лежало абсолютно неподвижно, неестественно прямое и застывшее. Самый маленький из трех катерпилов уже зарылся своей мордой в живот Равилре так глубоко, что не было видно ни челюстей, ни глаз. Кожа вокруг выеденного места была чистой, но с неровными краями, и походила на разорванную ткань. Самый крупный катерпил лежал рядом с ним, словно тень. У него была почт такая же большая голова, как у Равилре; челюсти размеренно двигались, вгрызаясь в тело Равилре сбоку.

– Пошли, – повторил Тигхи, отворачиваясь в сторону разрывая невидимую гипнотическую нить, связывавшую его взглядом Равилре и удерживавшую на месте.