— По-моему, только насчет драгоценностей Джульетты.

— Ну, разумеется, он же мужчина! — фыркнула она. — Что ему известно о жизни Джульетты в последние шесть или семь лет? Сколько у нее было денег? Как она их тратила? Кто были ее любовники, если таковые имелись? Какие письма она получала и о чем в них говорилось? Кто ее ненавидел? Кто ее боялся? Боже милостивый, Марша, да я никогда не пойму, что мне нужна пилюля от печени, пока моя Селеста не предложит мне ее!

Однако не так-то легко было выманить Джордан из ее цитадели, где она сидела взаперти. К нашему удивлению, она оказалась весьма достойной противницей старой леди, испытующе взирающей на нее сквозь лорнет.

— Значит, ты и есть ее горничная, — изрекла миссис Пойндекстер. — Сколько времени ты служишь у миссис Рэнсом?

— Три года, мэм.

— Вполне достаточный срок, чтобы узнать кучу всяких вещей. Ты должна знать, кто ей угрожал!

Джордан лишь развела руками.

— Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю!

— Не имею понятия, мэм. Если с ней что-то случилось, я бы сказала…

— Что сказала?

— Не придется далеко ходить, чтобы отыскать людей, которые ее недолюбливали.

— Недолюбливали! — словно эхо, повторила старая леди. — Кто-то убил ее и бросил в озеро, потому что он или она ее недолюбливали? Не мели ерунды, девочка. Кто настолько ненавидел ее, чтобы решиться на убийство?

— Она пользовалась любовью, мэм. Куда бы ни поехала — ее везде любили. Ее окружали только друзья.

— Чушь собачья. Убирайся отсюда, — повелела миссис Пойндекстер, с важным видом убирая свой лорнет.

Я почти не выходила из дома. Аллена Пелла я больше не видела; насколько мне было известно, он участвовал в поисках вместе с другими. Между тем летний сезон вступал в свои права. День за днем по шоссе с грохотом проносились машины, нагруженные сундуками и чемоданами, а также многоместные легковые автомобили, набитые слугами, и традиционные процессии лимузинов с шоферами в ливрее.

В витринах городских магазинов выставили новые товары, на перекрестке двух наших деловых улиц включили светофор; полисмен регулировал движение транспорта, а в местном полицейском участке царило непривычное оживление.

Артур целыми днями где-то пропадал, возвращался домой поздно, грязный и обессиленный. Вдобавок ко всем бедам на остров обрушилось подряд несколько ливней, так что пришлось временно приостановить поиски. Затем однажды он сообщил мне, что послал в Нью-Бердфорд за водолазом.

— Что толку продолжать чистить дно этой драгой? — сказал он. — Озеро битком набито затонувшими бревнами и булыжниками.

Это было в понедельник, а в среду вечером водолаз по фамилии Ольсон, прочесав практически все дно озера, заявил, что ничего нет. Работал он с двумя ассистентами, погружаясь в воду с плоскодонки и время от времени выныривая на поверхность, чтобы передохнуть и согреться— ведь вода в Гагарьем озере поистине ледяная. Благодаря дождям оно стало глубже обычного, и течение тоже усилилось. Ближе к концу дня водолаз сконцентрировал свои усилия на том месте, где в озеро впадает Каменистый ручей, и там наконец кое-что нашел.

Это был небольшой кожаный портсигар, который Джульетта носила в кармане костюма для верховой езды, и в уголке его золотом были вытиснены ее инициалы. И сам портсигар, и его содержимое — а он был полон сигарет— основательно разбухли, пролежав долгое время в воде.

Он абсолютно ничего не обнаружил. Подъездная аллея к нашему дому была все еще перекрыта, однако слуги из окрестных домов собрались небольшими перешептывающимися группками, и когда Ольсон в последний раз вынырнул с пустыми руками, по рядам их, пронесся явственно различимый вздох облегчения, смешанного с разочарованием.