— Значит, они выходили на разных станциях — в Сидзуока, Хамамацу, Тоёхаси, в Кария и, наконец, в Нагоя, — сказал, хмуро разглядывая донесение, начальник первого следственного отдела полиции.

— Выходили порознь. Рассредоточились, видимо, чтобы не бросаться в глаза на станции назначения — в Нагоя, — вставил руководитель следственной группы.

— Нет, думаю, не так, — возразил начальник отдела. — Они сделали это для того, чтобы вернуться в Токио. Поскольку они сняли повязки, можно было выйти и всем вместе в Нагоя — никто бы не обратил на них внимания. А они стали сходить поближе к Токио. Сходили порознь — из опасений, как бы это не бросилось в глаза на маленьких станциях. Они проявляли очень большую осторожность.

— И где же высадили адвоката Сэнума под видом больного?

— Ясно — в Нагоя! В толчее было незаметно.

— Ну а как же носилки…

— Слушай! Носилки уже не потребовались. Боюсь, что адвокат находился под наркозом, и они повели его, взяв под руки с обеих сторон. Им ведь удалось проскочить даже через станцию Токио. Адвоката они запугали так, что он и не пикнул.

— Но тогда, значит, они оставили уже ненужные носилки в поезде?

— Да. Надо бы их поискать. Наверное, они на конечной станции, в Сасэбо.

Эти слова начальника следственного отдела подтвердились через три дня, когда в полицию поступило заявление о том, что сложенные носилки обнаружили сброшенными с поезда у побережья Манадзуру. Это были самые обычные носилки, которые можно купить где угодно. Полиция начала расследование с того, что попыталась установить, где они изготовлены.

Штаб расследования был взбудоражен тем, что всё это дело стало неожиданно приобретать такой огромный масштаб. В Нагоя были отправлены три сыщика.

— Что же это такое? Что стоит за всем этим? Контрабанда? Наркотики?

— Нет, не похоже. Адвокат Сэнума не специализировался по этим делам. Он занимался проблемами фирм. Ничего не понимаю. Может, это связано с какой-нибудь фирмой? — недоумевал начальник следственного отдела.

Как раз в это время изготовили и принесли показать фоторобот подозреваемого в убийстве Ямамото.

— Надо же, интересный мужчина, — сказал начальник отдела. — Но вот только лицо без особых примет.

— Да. Портрет создан со слов хозяйки и официанток «Красной луны». В лице его настолько уж нет характерных черт — прямо ухватиться не за что! Пришлось изрядно поработать. И всё равно впечатление, говорят, не то, — сказал дежурный полицейский, принёсший фоторобот.

Начальник отдела постучал по фотографии пальцем.

— Где же скрывается сейчас этот тип? — с досадой спросил он.

2

В девять часов в пансион к Тацуо ввалился Тамура с красным от возбуждения лицом.

— Эй, ты здесь?

От него несло спиртным.

— Ты нездоров? — смеющимся взглядом встретил его Тацуо.

— Какое там здоровье! — рявкнул Тамура и плюхнулся на стул. Вид у него бы очень неважный.

— Что случилось? — спросил Тацуо.

— С замом поругался.

— Поругался?

— Ну да! Немножко поцапались. Он на меня взъелся, а я не могу уступить. Оттого и настроение никуда. Вот пришёл к тебе.

Тамура устроился поудобнее и расстегнул на груди рубашку.

— Что у вас был за разговор?

— Сказал, что не пустит меня в Нагоя.