|
За время, потерянное из-за падения Льюиса, вторая группа альпинистов еще больше сократила разделявшее их расстояние. Теперь их разделяло только триста футов. Высоту, потребовавшую от Хью и Льюиса трех дней труда, эта пара намеревалась взять за один день. Один из альпинистов энергично замахал им рукой. Ветер унес его слова. — Что они хотят? — спросил Хью. Льюис, прищурившись, смотрел вниз. Слух у него был поострее. — Будь я проклят! — воскликнул он. — Спустить им веревку. Ты когда-нибудь слышал что-то подобное? — С какой стати они будут просить у нас веревку? — удивился Хью. Это казалось полной бессмыслицей. Как можно утверждать, что совершил скоростное восхождение, если при этом ты пользуешься посторонней помощью? — Чтобы обогнать нас, зачем еще? Ты когда-нибудь видал такую наглость? — Льюис выставил догоняющим средний палец. Хью всмотрелся в приближающуюся пару. Передовой альпинист двигался без остановки, как заведенный. А махал руками и кричал его напарник, находившийся на страховке. Они совершенно определенно хотели, чтобы им помогли подняться побыстрее. — Может быть, у них какие-то неприятности. — У них — неприятности. — Льюис громко фыркнул. — Да они летят, как вихрь. Пусть корячатся сами. Ветерок, гулявший по просторной чаше, рвал слова нижнего альпиниста и уносил отдельные слоги. — Пусть орут, пока не посинеют, — сказал Льюис. Хью был готов согласиться. Раз уж это его последняя ночь на стене, он не станет добровольно делить карнизы с двумя незнакомцами. Пусть-ка попотеют! Но одно из слов остановило их. — Гласс, — донеслось из пропасти. Льюис нахмурился. — Они знают твое имя? И тут до Хью дошло, что это за люди, по крайней мере один из них, тот, который кричал. Он тут же принялся связывать две веревки, чтобы спустить канат догонявшим альпинистам. Льюис не стал возражать. Он тоже понял. Неизвестно почему, но Огастин гнался за ними, чтобы присоединиться к их восхождению. 12 Огастин поднялся к ним первым. Он взлетел по связанным веревкам одним быстрым рывком, без всякого отдыха, поднявшись на триста футов менее чем за пять минут. Не успев даже пристегнуться к якорю, он проорал вниз: «Давай!» — как будто скомандовал старт гонки. Его лицо пылало от усилий и свежего загара. Он не брился несколько дней и, вероятно, не спал. — Она жива, — выпалил он, повернувшись к Хью и Льюису. Им не нужно было спрашивать, о ком речь. Он, конечно же, имел в виду свою возлюбленную. Внезапно Льюис преисполнился товарищества. — Ну, это же грандиозно! — воскликнул он, хлопнув пришельца по спине. — Ну-ка, хлебни водички. Огастин имел поистине лошадиные легкие. При дом вдохе его объемистая грудная клетка касалась Хью, сидевшего с одной стороны, и Льюиса — с другой. Они втроем устроились на платформе. Далеко внизу карабкался к ним напарник Огастина. Хью был растерян. — Вы вытащили ее? — спросил он. Огастин отрицательно помотал головой, проглотил воду, которую только что набрал в рот, и только после этого ответил. — Не смогли подлезть под крышу. Я перепробовал все. Но у стены большой отрицательный уклон, а там еще и Глаз. Словно кратер, лежащий на боку. |
