Беспокоило ее другое — здесь, в отличие от бара и веранды, не было людей. С одной стороны — неплохо, никто не путается под ногами. Но существует ведь и другая сторона. Интересно, скоро ли они о ней вспомнят?

Плафон дневного света взорвался тысячами мелких осколков почти над ее головой.

Ну, вот и вспомнили. Сообразительные ребята, ничего не скажешь.

Идеально было бы добраться до угла, но уже вряд ли выйдет…

Она взлетела по решетке с ловкостью перепуганной макаки — те, сзади, опять не успели, пуля чиркнула по металлу где-то на уровне ее подошв, решетка отозвалась гулкой дрожью под пальцами — и все, в следующее мгновенье она уже больно ударилась коленками об пол балкона восьмого этажа.

Этот балкон был уже, но без разграничивающих решеток. Правда, и без окон-дверей, но на той стене, что выходит в сторону города, должна быть пожарная лестница, а двумя этажами выше…

Завернув за угол, Стась затормозила так резко, что ее занесло, развернув к перилам.

На площадку двумя этажами выше спускался боевой бот.

Синий.

И еще два зависли над крышей…

Еще позавчера она метнулась бы навстречу бывшим коллегам, с радостными воплями и перекошенной от неожиданной удачи мордой.

А вчера был суд.

И презрительная рожа общественной защитницы. И много чего было вчера. Например, аннулированный секретный счет. И впавшая в благородное негодование Ник. И голос Рен из глубины ночного табла. Были слова крысомордого.

И совсем не важно, что это самое «вчера» растянулось на три недели, право, совсем не важно…

Короче, бросаться с приветственными воплями навстречу почему-то не хотелось. Ну не хотелось. Совсем. Больше того — возникло вдруг откуда-то странная уверенность, что настоящие неприятности только начинаются.

Куда же теперь?

Роллинг, Роллинг, мы погибли…

* * *

Базовая. Штаб-квартира АИ. Фрида.

Курьеру было лет десять, но вовсе не юный возраст уберег ее честитские погончики от срывания, а ее саму от гауптвахты, когда влетела она, запыхавшаяся, с восторженным воплем:

— Поймали!!!

И даже не запоздалое осознание тяжести собственного проступка, исказившее кукольное личико.

— Ой! Я не хотела… То есть… Младший пилот Кениган… Мисстрисс Лауэрс, разрешите обратиться к леди Рен?

Но мисстрисс не разрешила.

— Где?

— Во внешнем порту, мисстрисс Лауэрс, восьмой уровень… Эль… то есть старший джорент-наблюдатель Мейер… включила системы, а меня послала доложить…

Пол под ногами дрогнул. Четыре раза, с равными промежутками, хоть по секундомеру сверяй. Включился интерком, женский голос сообщил бесцветно:

— Лаборатория будет готова через шестнадцать минут.

— Плохая примета. — леди Рен, капитан «Прыжка в Пропасть», сказала это себе под нос. Но Фрида Лауэрс услышала, обернулась с надменным недоумением:

— Я послала туда четыре бота. Четыре! О каких приметах может идти речь?..

* * *

Точка Отсчета ИК. Лайен.

— Четыре? — Каа дернула морщинистой шеей. Осторожно доковыляла до кресла, долго молчала, жуя бледные губы и жмуря глаза. Лайену показалось даже — уснула.

Но вдруг левое веко дрогнуло, губы растянулись в плотоядной улыбке:

— Да, Фридочка всегда предпочитала силовые методы. Четыре!.. Однако. Что ж, ее ожидает небольшой сюрприз.

Пронзительно голубые глазки открылись полностью, голос утратил добродушную мягкость.

— Сколько наших в том районе?

— Две неполные группы, шестеро на периферии, а «Медивар» может добраться в течение…

— Отставить.