Дальнейшее произошло одновременно.

Крысолицый радостно распахнул поддавшуюся дверь и сделал четыре первые шага по бетонной дорожке.

Мэт Гейсон увидел долгожданную цель и, радостно поймав ее в перекрестье прицела, спустил курок.

Часовой механизм в подвале отсчитал последнюю секунду и радостно замкнул цепь.

Освобожденная наконец-таки из крохотной металлической темницы энергия радостно рванула наружу, сметая все на своем пути.

Бетонная дорожка, взбрыкнув, радостно ударила крысолицего по ногам, и за какую-то секунду до того, как потонуть в воющем пламени, он успел увидеть другую вспышку, не такую сильную, но гораздо более неожиданную, направленную прямо в лицо.

И даже успел удовлетворенно огорчиться тому обстоятельству, что опять оказался прав.

* * *

Точка Отсчета. «Иможен Коалисьен». Лайен.

— Я не знаю.

— Ну еще бы! Кто бы сомневался. Он не знает. Прекрасно. Просто замечательно. Зачем ему это знать? Совершенно незачем. Он ведь и так уже знает массу гораздо более интересных вещей. Например — как квалифицированно и грамотно запороть любое порученное дело. Это он знает! Или как просрать тривиальнейшее задание, с которым справится любой желторотый спецотрядовец — это он тоже знает, можете не сомневаться. И уж конечно он все знает о ежемесячной прибавке к жалованию, правах профсоюзов, суточных, сверхурочных, командировочных, выслуге лет, надбавке за вредность и диффамацию, льготах служащей молодежи и дотациях не состоящим в шовинистических организациях по какому-либо из трех основных признаков — не сомневайтесь, про все про это он знает твердо, тут его не собьешь!.. Но попробуйте только спросить о чем-то кроме зарплаты и привилегий — и что же вы получите? Ничего. Ну? Что же ты замолчал? Публика ждет твое знаменитое соло из трех слов на бис!..

Лайен щелкнул каблуками. Вздернул подбородок. Спросил нейтрально:

— Разрешите быть свободным?

— Сядь!.. — Каа поморщилась, разглядывая подчиненного с отвращением и брезгливой опаской, словно мышь, издохшую дня этак четыре назад, причем исключительно жарких дня.

Ее и надо бы выбросить за порог, да уж больно противно.

— Сядь, я сказала… Где список?

—?..

— Стало быть, списка тоже нет… Насчет расширенного поиска по аналогии я уже и не спрашиваю… Слушай, я что-то не совсем понимаю — а зачем ты вообще ко мне пришел?

Лайен медленно выдохнул, сосчитав про себя до десяти. Очень хотелось ответить так же, как отвечал последние десять минут (очень, кстати, неприятных минут). Потому что теперь Лайен действительно не понимал — зачем.

Глупая идея, не подкрепленная ничем, кроме странного внутреннего убеждения и слов Дэна. Но внутренние убеждения к делу не подошьешь и на стол перед начальством не выложишь.

— Предположение. Появилось…

— Появляются прыщи на рожах, да и то лишь при неправильном питании. А предположения прежде чем вслух высказывать, проверять надо.

Это было сказано с интонацией окончательности, так разговор завершают, если нет желания утруждать себя даже чисто формальной вежливостью типа «Свободен» в смысле «Пшел вон».

Лайен встал.

— Разрешите идти?

— СЯДЬ!!!

Вздрогнули пуленепробиваемые стекла, заполошно промигался сейсмодатчик на стене. Лайен рухнул на жалобно скрипнувший стул, словно ему подрезали сухожилия.

Еще минуту назад он голову бы мог заложить, что не существует обстоятельств, способных заставить Каа — нет, не крикнуть даже, а хотя бы просто повысить голос. И проиграл бы.

Потому что сейчас Каа не просто повысила голос — она самым натуральным и вульгарным образом рявкнула. В худших традициях крутых шерифов из сериальных космо-вестов.