Похоже, он говорит не от себя, просто выслушивает чей-то ответ, а потом повторяет. Это радует.

— Кто вы?

— Не могу поверить, что вы этого до сих пор не выяснили.

— Мы выяснили, кому принадлежит этот номер. Но мы так и не выяснили, каким образом вы смогли к нему подключиться. На станции говорят, что это практически невозможно…

— Знаете, мне они тоже говорили именно так. И именно поэтому я и выбрал их фирму.

На этот раз пауза была дольше.

— Вы что, всерьез хотите сказать, что доктор Нгуенли…

— Просто доктор Ли, если не возражаете.

Пауза на этот раз была короткой, еле уловимой.

А вот голос стал другим.

— Хорошо. Ждите, я сейчас подключу картинку.

Нгу Ен сделал последний глоток, отставляя пустую чашечку. Не стоит быть демонстративно развязным, это мелочно. Особенно если человек попадется приличный.

Возникшее на экране лицо, словно высеченное из грубого камня несколькими ударами топора, принадлежало явно не управляющему. Маленькие глазки-буравчики воткнулись в безмятежное докторское лицо жестко и подозрительно.

— Доктор Ли?

— К вашим услугам.

— Какое отношение вы имеете к похитителям? Вам известно, кто они? Сколько их? Где они держат заложницу? Их требования?

Нгу Ен зевнул. И подумал, что с выводами он, похоже, поторопился.

Заварить, что ли, вторую чашечку?..

— Послушайте, молодой человек, если вы желаете меня допросить, то я с удовольствием свяжу вас с моим адвокатом.

— Вам известно, что любое пособничество…

Напористый молодой голос вдруг смолк, словно отрезанный. Нгу Ен поднял глаза на экран.

И столкнулся взглядом со своим зеркальным отражением.

Почти зеркальным.

Лысоватый толстяк удобно развалился в сером кресле, сложив сарделькообразные пальцы домиком перед грудью, его маленькие черные глазки смотрели на доктора вдумчиво и благожелательно.

— Я отключил мальчика, — сказал толстяк, потирая пальцы друг о друга, — Мальчик хороший, но глупый. И усердный чрезмерно… Вы не против поговорить напрямую?

— Отнюдь. Всегда предпочитал переговоры без посредников.

— Я, знаете ли, тоже. Эти посредники… они иногда бывают слишком старательны. Когда мы получили ваше… предложение… То ошибочно приняли вас самого за… ну, вы меня понимаете. Но потом, узнав, кто вы такой… Мы пришли к выводу, что похитители, знакомые с вашей репутацией, решили воспользоваться тем обстоятельством, что Талерлан широко известен не только своими знаменитыми медицинскими исследованиями, но и практическим улаживанием подобных… конфликтов. Заложники, выкупаемые через талерланских посредников, как правило, домой возвращаются живыми и здоровыми… Так что дело теперь за определением приемлемой обеими сторонами суммы… Я прав?

— Отдаю должное вашей проницательности. Вы сделали правильные выводы из неправильных предпосылок. Дело действительно закончится определением некоторой суммы, но я в данном случае выступаю не как посредник, а как врач. Надеюсь, моя врачебная репутация вам тоже известна и не будет подвергнута сомнению?

— Ну что вы! Как можно. Но я не совсем понимаю…

— Во-первых, я ничего не знаю о похищении. Если оно и имело место, то мне об этом ничего не известно. Вашу дочь случайно обнаружил и привел ко мне один мой старый друг… Уточню заранее — о возможном похищении он тоже не имеет ни малейшего понятия. А ко мне он ее привел, потому что она явно нуждалась во врачебном присмотре. Вы понимаете меня?

Нгу Ен не ожидал, что маленькие черные глазки могут становиться такими большими.

— Вы хотите сказать, что она… Что у нее опять… Но мой личный врач утверждал, что все нормализовано! Он сам рекомендовал лучшего специалиста, лечение обошлось мне…

— Надеюсь, ваши слова не означают, что ставится под сомнение мой диагноз? И еще надеюсь, что вы более никогда не воспользуетесь услугами того коновала, который снимал вашей дочери последствия шока.