— Да, мы сходим с ума, — согласился Стефан. — Но мы все равно отсюда выберемся. Как там с ходовой частью?

— В общем, почти готово, — пожал плечами Гаррет. — Нужно только сходить за микротрансляторами. Кажется, у радиста в подсобке были.

Подсобка осталась за периметром.

— У радиста? — Стефан поморщился. — Апофигей хаоса.

— Там, наверное, еще и навозные жуки бродят, — поддержала Агата. — С солнцем на голове.

Гаррет вздохнул.

— Монастырь, — сказал он.

— Какой монастырь?

— Место, где за забором жили люди, поклоняясь богам или богу… Был один такой христианский монастырь веке в пятнадцатом, в Альпах. Однажды их сильно завалило снегом, до лета никто не мог спуститься в долину. Потом спустились, а там как раз был налет на деревню. Выжженная земля, женщина на кресте распята головой вниз, кишки высохшие свисают… — Гаррет говорил скучно, пресно, как будто сам все видел.

— И что? — заинтересовался Стефан.

— Они решили, что конец света уже был, — сказал Гаррет. — Знаки у них совпали. Пошли к себе в монастырь, и стали молиться. Ну и жить понемногу. Запасы были, скот какой-то… Огород. Так лет восемь прошло.

Агата попыталась представить себе это. Вот горы — острые, голые, высокие, уходящие под небеса. Вот старый монастырь с серыми выщербленными стенами. Никого, ничего; ночами темнота обступает каменный лабиринт. Идешь по коридору — а впереди, из-за поворота, трепетно светит огонь — как у люминофора, только оранжевый. И колокол звонит.

«Попрошу Стефана сегодня почитать вслух стихи», — решила Агата. Она любила это больше всего: Стефан выглядел таким красивым, когда читал.

— А потом? — спросила Агата, и даже Перки подняла мордочку с глазами-бусинками.

— А что потом? Крестьяне пришли на старые места, кто-то слышал, что в горах монастырь был, поднялись, хотели разжиться чем-нибудь… Монахи их сначала с оружием встретили. Думали — черти.

— Это ты к чему? — спросил Стефан.

— К тому, что не нужно бояться миражей.

Агата снова вызвала на экран схему временных ориентиров на самую актуальную дату (двенадцать лет и три месяца назад) и начала их просматривать.

На следующий день Гаррет и Стефан пошли за микротрансляторами.

В коридорах базы творилось что-то невероятное. Крокодилы лежали в углах, помахивая хвостами. Скорпионы разбегались от луча фонарика. При звуке шагов облетал пух с диковинных соцветий, взмахивали крыльями диковинные летательные аппараты, похожие на голубей. Стефану показалось даже, будто он услышал чей-то смешок — глупо, потому что за пределами их жилого модуля воздуха не было, да и шлем… Когда он навел фонарик на звук, там будто мелькнула смутно знакомая женская фигура — и пропала.

— Р-развелось зверья, — пробормотал Стефан злобно.

— А знаешь, почему?

— Потому что здесь в одной точке варится будущее и прошлое.

— Ты псих, — убежденно сказал Гаррет.

— Не больше чем ты.

— Я, по крайней мере, не отключал анабиозные камеры.

— Но ты же продолжаешь со мной разговаривать?

Гаррет издал короткий смешок, особенно странно прозвучавший по рации.

— Ни ты, ни я не годимся в творцы нового мира, мальчик.

У Стефана появилась неприятная мысль, что Гаррет знает больше, чем говорит. Он отогнал ее. Гаррет — это Гаррет.

— Тогда почему ты соврал Агате?

— Там была ее мать.