И баснословные разинские клады тоже чаще всего связывают с окрестностями Камышина: там, в частности, люди до сих пор ищут некий гигантский алмаз, привезённый Разиным из персидского похода. Историк Л. Вяткин приводит сказание: «Много у Стеньки было всякого добра. Девать его было некуда. По буграм да по курганам волжским Стенька золото закапывал. В Царицынском уезде курган небольшой стоит, всего каких нибудь две сажины вышины. В нём, в народе говорят, заколдованный Стенькин клад положен. Целое судно, как есть, полно серебра и золота. Стенька в полную воду завёл его на это место. Когда вода сбыла – судно обсохло, он над ним курган наметал. А для примета наверху вербу посадил. Стала верба расти и выросла в большое дерево... Сказывают, что доподлинно знали, что в кургане клад лежит, да рыть было страшно: клад то непростой был положен. Из за кургана каждый раз кто то выскакивал, страшный престрашный. Видно, нечистые стерегли Стенькино добро».

Недалеко от Уракова бугра – бугор Стеньки Разина, и там тоже страшные катакомбы и раздолье для диггеров, уфологов и прочих любопытствующих. Говорят, будто на вершине бугра у Разина была «ставка», откуда он командовал своими пиратами, а пленных заточал в расположенный поблизости Тюрьминский овраг, где они все умирали от неведомых хворей. Также существует предание, что именно в этом месте он утопил княжну. Ну и, разумеется, призрак атамана время от времени является около бугра, и вообще место проклятое, и гробница Марины Мнишек тут же рядом находится, так что Марина со Стенькой могли бы спокойно общаться по сей день, если бы не призрак ещё одной возлюбленной Разина – Насти, на которую Урак наложил проклятие, и бедняжка вечно ходит и плачет около бугра её имени. Да ещё и русалка княжна где то рядом. Степану Тимофеевичу приходится как то делить свой досуг между тремя женщинами.

Астрахань между тем бурлила в ожидании событий – радостных для одних, страшных для других. Стрейс: «Долго скрытое пламя восстания разбросало во многих местах свои искры: раздавались бранные слова и безрассудные речи о наместнике, говорили ему и высшему начальству прямо в лицо всё, что только приходило на ум. Было бы не благоразумно затыкать рот насильно, и все только ждали возвращения и победы господина Симеона Ивановича [Львова], от которого каждый день надеялись получить весть о счастливой встрече с врагом. В то же время гарнизон города сильно уменьшился и ослаб, напротив простой народ возрос в числе и совсем обезумел. Но в то время, когда ожидали спасения и избавления от руки Симеона Ивановича, 4 июня было получено достоверное известие от одного бежавшего дворянина о том, что город Чернояр взят бунтовщиками казаками в тот самый день, когда князь Львов подошёл к нему, что наместник, дворянство, начальство и состоятельные люди перебиты и брошены в Волгу. Кроме того, солдаты флота князя Львова позорным образом убили своих офицеров, объявили, что они за казаков, и передали суда в руки Стеньки Разина, не иначе как заранее в том столковавшись. Невзирая на то, что они незадолго до прибытия в Чернояр поклялись в верности до гроба своему начальству, они всё таки изменили, одержимые каким то злым духом».

Ну почему же «злым духом», если Стрейс только что сам писал о «долго скрытом пламени восстания»? Кстати говоря, как следует из показаний московских стрельцов в Белгородской приказной избе (Крестьянская война.