|
Мордовцев: «На светлую полосу в намёте, освещённую месяцем, легла как будто прозрачная тень. Разин всматривается и видит, что эта тень приняла человеческие формы... Что это? Кто это? Но тень всё явственнее и явственнее принимает человеческий облик... Это она – Заира! Она нагибается над ним, и он слышит тихий укор её милого голоса: “Зачем ты это сделал? Я так любила тебя”...
– Славен город Курмояр! – Славен город Кагальник! Разин в испуге просыпается... Но и теперь его глаза продолжают видеть, и он ясно сознает это несколько мгновений: как лёгкая, прозрачная, точно дым от кадила, тень отошла за отдернутую полу намёта и исчезла в лунном свете. Если бы не эти оклики часовых, она осталась бы дольше с ним». У Шукшина среди вновь пришедших в войско Разина появился чрезвычайно умный мужик Матвей – отныне этот Матвей будет что ни день поучать атамана, а тот полюбит с ним беседовать: «– Не жалуешь и ты его, а как надо людей с собой подбить, говоришь: я за царя! Хэх!.. За царя. За волю уж, Степан, прямо, не кривить бы душой. Ну, опять же – не знаю. Тебе видней. Погано только. Как то всё... вроде и доброе дело люди собрались делать, а без обмана – никак! Что за чёрт за житуха такая. У нас, что ль, у одних так, у русских? Ты вот татарей знаешь, калмыков – у их то так жа?.. Степану неохота было говорить про это: велика это штука – людей поднять на тяжкое дело долгой войны. За волю, за волю, за царя – тоже за волю, но пусть будет за царя, лишь бы смелей шли, лишь бы не разбежались после первой головомойки. А там уж... там уж не их забота. За волю то не шибко вон подымаются, мужики то: на бояр, да за царя... Так уж невтерпёж им – перед царём ползать. И нет такой головы, которая растолковала бы: зачем это людям надо? – Такой же ведь человек – баба родила, – стал думать вслух Степан. – Пошто же так повелось? – посадили одного и давай перед им на карачках ползать. Во!.. С ума, что ль, посходили? Зачем это? Царь. Что царь? Ну и что? – Дьявол знает! Боятся. Атому уж – вроде так и надо, вроде уж он не он и до ветру не под себя ходит. Так и повелось... А небось перелобанить хорошо поленом, так и ноги протянет...» Ух! Слова то какие ужасные мужик говорит! Куда только смотрит приказ Тайных дел?!
Глава восьмая АСТРАХАНЬ 2
Об укреплениях Астрахани мы уже говорили. Считалось, что она может оказать сопротивление даже стотысячной армии. Кроме своих стрельцов, были отряды московских под предводительством Д. Полуектова и А. Соловцова. Горожане были обязаны участвовать в обороне – тем, у кого не было оружия, велели заготовить колья, камни, чаны для кипятка. Всех жителей – как у казаков или стрельцов – поделили на сотни и десятки, Прозоровский назначил осадных голов. Защитой города считался также корабль «Орел» со своими пушками, из которых салютовал Разину в его прошлый приход. По совету капитана «Орла» Бутлера Прозоровский запретил выезды на рыбную ловлю. О том, чтобы высылать навстречу Разину каких нибудь людей, и речи не шло. Прозоровский надеялся лишь досидеть в крепости до подхода подкрепления из Москвы или Белгорода. Но Разин был слишком быстр, а тогдашняя почта – слишком медлительна. Когда он подошёл к Астрахани, правительство ещё и не подозревало о взятии Царицына и разгроме войск Львова – только около 30 июня острогожский полковник Дзинковский сообщил об этом воеводе Белгородского полка Ромодановскому, а до Москвы информация дошла ещё на несколько дней позднее. Московские отряды для борьбы с Разиным начали отправлять лишь в конце июня и в недостаточных количествах и, главное, не туда, куда надо, – в Воронеж, Коротояк, Саранск, Тамбов. Костомаров: «Все средства, запасы, порох, оружие – всё она [Астрахань] получала из Казани или из Москвы. |
