|
.. и церквей божиих ставить на Дону и пения никакова не велит и священников з Дону збил. И нам, великому государю, и всему Московскому государству изменил, и принял к себе в помощь сатану...» Всё это потом будет переходить из документа в документ, как и убиенные инокини с младенцами. Из показаний снизу – опять Алексинец: «И в церквах божиих образы окладные... поймал»; «А богу де он, вор Стенька, не молетца» и подьячий Колесников: «А посту де он, Стенька, не имеет, всегда ест мясо и держится богомерзких сатанинских дел». Каких именно дел – неясно. Костомаров: «Астраханцы, подражая своему “батюшке” начали есть в постные дни молоко и мясо, и если кто ужасался нарушать эти обряды, того угощали побоями, а иногда заколачивали до смерти». Не подтверждено.
Вообще отношение Разина к религии – вопрос домыслов. Он, конечно же, как любой человек того времени, был верующим, но, вероятно, на свой лад. Евграф Савельев вложил в его уста следующий монолог:
Какого Бога мне бояться? Ужель боярского? дур рак! Ваш Бог жестокий, Бог тиранов, Бог всех насильников, ханжей...<...> Мой Бог другой, мой Бог народный, Свободы, правды и любви, Бог равноправия забитых И угнетённых христиан. Мой Бог на крест пошёл за правду, А ваш лишь любит дым кадил Да рёв болванов ожиревших, Обряды, песни, фимиам И вздохи сытого желудка Рабовладельцев – палачей! Мой босоногий, бесприютный, С венцом терновым на челе, А ваш в золочёной короне С порфирой царской на плечах!
У Разина был свой духовник – ему под стать. В выписке из доклада Разрядного приказа от 11 ноября 1671 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 155) говорится со ссылкой на показания попов из Черкасска, что духовником этим был «чёрный поп старец Феодосий» и «тот де старец всякие воровские Стеньки Разина замыслы ведал, и от стрельбы на Стеньку кладывал, и по Черкаскому городку с ним, Стенькою, хаживал с кинжалы, и которые люди к воровству не приставали, и тем многия пакости и поругания чинил». Впоследствии Феодосия поймали, расстригли и, вероятно, казнили; на допросах он, как и все, утверждал, что Разину подчинялся «насильством», а что Разин прислал ему в Черкасск «трои часы, одни золотые, другие серебрёные, третьи медные, да крест золотой с мощьми, обниза с жемчюгом, да образ чудотворца Николая, обложен золотом», так он, поп, тут ни при чём. У Шукшина Разин говорит: «Попов шибко не люблю. За то не люблю, оглоедов, что одно на уме: лишь бы нажраться!.. Ну ты подумай – и всё! Лучше уж ты убивай на большой дороге, чем обманывать то. А то – и богу врёт, и людям. Не жалко таких нисколь... Грех убивать! Грех. Но куски то собирать – за обман то, за притворство то – да ить это хуже грех! Чем же они не побирушки? А глянь, важность какая!.. Чего то он знает. А чего знает, кабан? Как брюхо набить – вот всё знатьё». Однако при Разине постоянно были какие нибудь свои попы или люди, имевшие отношение к церкви. Сообщение назначенного астраханским воеводой Я. Одоевского от июля – августа 1672 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 181) со ссылкой на многочисленные слухи: «Как де был вор Стенька Разин на Царицыне, и ему де, Стеньке, был любимой приход в Троецком монастыре к казначею Аарону, и пил и ел вор Стенька с ним, Аароном, заодно». И из этого же монастыря старец Иосиф ударился в разбой и поехал с Разиным в Астрахань... Из показаний в Тамбовской приказной избе московских стрельцов Г. Свешникова «со товарыщи» от 26 августа 1670 года (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 22): «Да как де вор Стенька московских стрельцов, на бое поймав, привёз на Царицын, и ему де, Стеньке, царицынской соборный поп Андрей говорил и называл ево, вора Стеньку, батюшкам, чтоб их, стрельцов, велел он, Стенька, посажать в воду, и называл де их, стрельцов, он, поп Андрей, мясниками: уже де нам от тех мясников, московских стрельцов, житья не стало. |
