В середине июля Разин устроил грандиозное представление: все жители Астрахани были созваны за город приносить присягу и целовать крест на верность «великому государю Алексею Михайловичу, царевичу Алексею Алексеевичу, святейшему патриарху Никону и великому атаману Степану Тимофеевичу». Из показаний Наума Колесникова: «Да при нём же, Науме, как он был в Астарахани, вор Стенька оманатной двор весь роспустил, и орды де калмацкие и татарские от Астарахани все откочевали, и оманатачики все из Астарахани в целости выехали. Да он же де, Стенька, астараханских жителей всех приводил за городом в войску ко кресту в том, что им за великого государя стоять и ему, вору Стеньке и всему войску служить, а изменников выводить. А как де он ко кресту астараханцов приводил, и в то де время были у него в войску и попы со кресты. А которые де свещенники ево, вора Стеньку, обличали, и тех он одного посадил в воду, а другому руку да ногу велел отсечь». (В официальных документах «сверху» два пострадавших священника быстро превратились во «всех священников»).

4 сентября 1672 года правительственные агенты допрашивали в Спасском монастыре всех астраханских попов и дьяконов – все как один клялись, что никого к кресту не приводили, за Разина не молились и вообще ничего плохого не делали, и доносили друг на друга. Впрочем, астраханцы всех сословий вели себя так же, и это естественно.

Чего хотел сам Разин, какой исход игры его бы устроил более всего? Алексинец: «И говорит де и бранит московских стрельцов и называет их мясниками: вы де, мясники, слушаете бояр, а я де чем вам не боярин? А то де он, Стенька, и говорит, что ему, Стеньке, итить к Москве и побить на Москве бояр и всяких начальных людей». Чем я вам не боярин?! Кажется, идея казачьей республики – по крайней мере на какое то время – была забыта и отброшена как бесперспективная: видимо, почувствовал, что «народ» предпочитает по большому счёту оставить всё как есть. Хотел ли он править Россией? Казаки уже сажали бояр на престол, пытались однажды молодого казачонка выдать за царевича, но сами казацкие предводители до Пугачёва на трон вроде бы не претендовали. Но быть главным советником и полководцем, визирем при «собственном» царе – такой вариант, наверное, обдумывался. Что делать с нынешним царём? Тут, возможно, просматривались два варианта: либо в случае военной победы «нажать» на него и опять таки стать всемогущим визирем, либо каким нибудь образом, не исключая физического устранения, отстранить от престола. По сообщениям иностранных газет, когда Разина везли на казнь, он якобы хотел поговорить с царём и «всё ему рассказать»; допускаем, что он так говорил, но вряд ли верил в какой то прок от подобного разговора. А может, мы к нему несправедливы и он рассчитывал вынудить царя – настоящего или самозванца – действительно разогнать Боярскую думу и учредить вечевое правление? Кто ж его знает...

Он не отказался – ни на минуту, никогда не отказывался – от мысли объединиться с украинцами. Но там по прежнему всё было смутно и сложно. Из «расспросных речей» в Малороссийском приказе протопопа С. Адамова и черниговского сотника В. Семенова о сношениях Разина с гетманом М. Ханенко (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 2. Док. 80.12 июля 1670 года): «Да Ханенко ж де посылал к Стеньке Разину, чтоб был с ним в совете и, соединясь с ним, шол воевать хана Крымского. А что против того к нему Стенька приказывал или писал, того не ведает. Да ведоме де гетману Демьяну Игнатовичу [Многогрешному] учинилось, что Стенькина полку Разина 2 человека казаков едут малороссийскими городами в Киев бутго молитца, и гетман де по них послал, где съедут, чтоб их взять, и велел привесть к себе».