|
Многогрешный, напомним, – гетман Левобережной Украины, лояльный русскому царю. Статейный список подьячего М. Савина, ездившего к Многогрешному (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 2. Док. 85. Август 1670 года): «Да из Запорог де писали казаки к Стеньке Разину, что будто он, гетман, у великого государя не в подданстве, чтоб де Стенька шол великого государя на низовые городы безопасно, а от него бы, гетмана, не опасался»; гетман в выражениях столь витиеватых, что мы их здесь не будем приводить, категорически отрицал подобное, обещал выслать против плохих казаков то тысячу, то две тысячи своих, хороших, и в то же время никого так и не выслал и просил у царя военной помощи. Не исключено, что он ставил сразу на двух лошадей: кто у «москалей» победит, с тем и сойдёмся.
С Ханенко тоже было непросто. Он звал «воевать хана Крымского» – «а что против того к нему Стенька приказывал или писал», неведомо. Разину и в самом деле было затруднительно что либо на сие отвечать Ханенко – он как раз в это время сносился с крымским ханом Адил Гиреем, делал ему какие то предложения и получал ответы. Царю хан говорил, что Крым верен союзу и никаких воровских донских казаков, которые хотят испортить дипломатические отношения, не потерпит (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 2. Док. 87. 28 сентября 1670 года – запись переговоров в Посольском приказе приказного судьи А. Ордын Нащокина с крымскими послами Сефер агой и Мустафа агой). Но есть и другие документы. Переводчик И. Кучумов 28 февраля 1673 года говорил в Посольском приказе (Крестьянская война. Т. 3. Док. 243), что донские казаки передали ему письма Адил Гирея Разину (хан, видимо, не знал точно, где Разин находится); к сожалению, сами эти письма исчезли. В октябре 1672 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 232 – расспросные речи в Астраханской приказной палате разных людей о их участии в мятеже) разинский подьячий Яков Ефремов «с пытки сказал», что письмо от хана Разину приходило в Астрахань, когда Разин был уже под Симбирском, и он, подьячий, переслал то письмо адресату; «и с многия пытки говорил те же речи» – видно, царь долго не хотел верить в такое ужасное вероломство Адил Гирея... Против Москвы Разину годился любой союзник. Москва же, естественно, хотела знать дальнейшие планы Разина. Теперь к их обсуждению подключилась и вся любопытная Европа, что только добавило путаницы. Перевод из шведских «курантов» (так тогда назывались иностранные – русских не существовало – периодические печатные издания), за 1670 год (№ 8): «Из Риги, ноября 12 го дня. Из русских же краёв также сия ведомость приходит, что царское величество ищет случая с Стенькою Разиным мириться, к чему и Разин склонен, токмо таким намерением: 1 е. Чтоб царское величество его царём казанским и астраханским почитал. 2 е. Чтоб он, великий государь, ему на его войска из своей царской казны дать указал 20 бочек золота. 3 е. Желает же он, Стенька, чтоб великий государь ему выдать изволил осьми человек близких его бояр, которых он за прегрешения их казнити, умыслил. 4 е. Последи ж желает, что прежний патриарх, который ныне у него бывает, паки в свой чин возвратити изволил». В следующем выпуске курантов повторены эти условия и названы ещё два дополнительных: выставить на всеобщее обозрение портрет Разина и ежегодно выплачивать ему дань. Нет никаких документальных доказательств, что в тот период царь хотел мириться с Разиным или Разин с царём и что Разин где либо формулировал хоть одно из перечисленных требований; вообще веры иностранным газетам той поры мало: не имея корреспондентов на местах (то есть имея, но не в тех местах, где бывал Разин), они в основном повторяли слухи и, вероятно, отбирали из слухов те, что поинтереснее. Гамбургская газета «Северный Меркурий» (считавшаяся очень солидной), сентябрь 1670 года, сообщает корреспондент из Риги: «Французская сторона вела некоторое время с Москвой специальную переписку, вероятно, о военном выступлении, но теперь это будет затруднено, так как все приезжающие из Москвы подтверждают о мятеже. |
