Насчёт задержания в холопство и разоружения – это никакими иными источниками не подтверждается, видимо, Колесников хотел написать так, как будет приятнее читать в Москве. А вот челом били – это упоминается в ряде документов. Маньков: «Вопрос о предложении разинцами своего подданства персидскому шаху сложен и не выяснен до конца, хотя самый факт, видимо, несомненен». Шарден, например, объясняет это военной хитростью:

«Чтобы лучше скрыть свои намерения, они послали ко двору четырёх из своих как депутатов с аккредитивными грамотами, как будто бы это было посольство. Люди губернатора Шемахи их проводили в Исфахан, куда они прибыли немного времени спустя после того, как туда пришло известие об их вторжении. С ними обошлись довольно хорошо, предоставили им жилище, освободили от пошлин, как обычно поступали с другими посланниками. Они попросили аудиенции короля, но им отказали под предлогом, что по характеру их посольства они не могли претендовать на эту честь и что они казались даже врагами. Им предложили аудиенцию первого министра, на что они согласились. Тогда же они заявляли, что они депутаты от 6000 казаков (откуда это количество взялось? Была тысяча, в отряде Кривого человек 600, и даже если предположить, что там был ещё Алексей Каторжный с двумя тысячами (хотя и в эти две тысячи, как уже отмечалось, совершенно невозможно поверить), всё равно больше 3500–4000 человек никак не выходит; по нашему же убеждению, больше 1500–2000 человек у Разина не могло быть, а послы нарочно преувеличивали, чтобы казаться страшнее. – М. Ч. ),  что они действительно были подданными империи московитов, но, утомлённые дурным обращением, которое они там претерпевали, они решили бежать из своей страны с детьми и жёнами и с имуществом, которое они могли увезти; после обсуждения места их убежища Персия им показалась наиболее справедливой, где лучше других обращались с подданными, вот почему они приняли решение предложить себя в неволю персидского шаха; из любви к королю они станут шахсевен, и теперь они надеются на великодушие этого великого монарха, что он выслушает их мольбы и предоставит им убежище и землю для поселения».

А. Н. Попов в «Материалах для истории возмущения Стеньки Разина» придерживается того же мнения: «Под Рящью Разин начал переговоры с персидским шахом... атаман Стенька Разин с товарищи говорили шаховым служилым людям, что они хотят быть у шаха в вечном холопстве... и послали они о том с шаховыми служилыми людьми в Испогань [Исфахан – столица], к шаху, трёх человек казаков, чтобы им шах велел дать место на реке Ленкуре, где им жить...» – а на самом деле хотели выиграть время и получить сведения о том, какие приморские города охраняются хорошо, какие – плохо.

Нам, однако, представляется, что намерения Разина были иные. Никак нельзя исключить того, что он просил о поселении абсолютно искренне. Казаки были вольными людьми, имеющими моральное право присягнуть на верность любому господину в обмен на его покровительство. В. Я. Голованов: «Если бы Стенька нашёл – как искал – землю, куда он мог бы “уйти от мира” и стать во главе своего казачества – бунта не было бы». (И сколько жизней бы сбереглось – не счесть). И до Разина, и после казакам случалось основывать в чужих землях небольшие колонии. Самый известный пример: после поражения казацкого восстания во главе с атаманом Булавиным в 1708 году часть донцов с атаманом Некрасовым ушли жить на Кубань – тогда территорию Крымского ханства (было их, по различным данным, от двух до восьми тысяч, включая женщин и детей) – и, приняв подданство Крыма, получили свободу, защиту и широкие привилегии. Да и в той же Персии живали и казаки, и русские. Но Разин? Понятно, что он не мог рассчитывать сделать из Персии казацкое государство. Но, возможно, видя, что его силы недостаточны, и не получая внятного ответа от украинцев, он решил основать своё Войско в безопасном месте и устроить там хорошую жизнь, чтобы казаки из других мест шли к нему.