Раздался жуткий хруст, и я взвыл от почти физической боли. Рэдвольф вскочил, свалив пытавшегося подняться Малыша, разинул пасть и схватил Кэт поперек туловища, круша клыками ребра. Приставив дуло винтовки к его голове, я нажал на спуск. Монстру снесло всю верхнюю часть черепа; меня забрызгало кровью, какой-то дрянью, и ударило осколками костей. Малыш, встав, выпустил в бок рэдвольфу длиннейшую очередь, и он наконец отпустил Кэт. Теперь мы стреляли оба, и с близкого расстояния. Во все стороны летели клоки шкуры и мяса. Малыш быстро сменил магазин.

— Сдохни, сука, сдохни!!! — орал он. — Пит, почему он не дохнет?.. — Но рэдвольф упал только тогда, когда уже превратился прямо-таки в гору фарша, — столько мы в него всадили пуль. И эта кровавая масса, буквально растекаясь по земле, продолжала шевелиться и дергаться. Малыш снова сменил магазин и прицелился, но стрелять не стал — там уже не во что было стрелять. Я попытался снять с ног Кэт — с того, что осталось от ее ног, — блок реаниматора. Подошел Малыш — объединившись, мы, как могли аккуратно, подняли реаниматор и оттащили его в сторону. Малыш повернулся ко мне.

— Что ж это за твари такие, что ж это за сучья мразь!.. — В его голосе дрожали слезы. — Сначала Крейг, теперь — Кэт… Что это за уроды такие, почему они не мрут, когда в них стреляешь?..

А я был бы рад заплакать, но не мог. Да и Малыш не плакал. Просто струи дождя стекали по нашим лицам.

На Кэт было страшно смотреть. Руководствуясь советами Камиллы, мы сделали что могли с помощью аптечек.

— Сколько она будет жить? — спросил я.

— Не более часа, — ответила Камилла. — Очень большая потеря крови. Сотрясение мозга, переломы обеих ног, многочисленные переломы ребер. Повреждения внутренних органов, внутренние кровоизлияния. И еще, ребята… Она нетранспортабельна. Первые же толчки в полете убьют ее, даже если она переживет погрузку на скутер.

— А что с Крейгом?

— С ним все хорошо, — отозвался Кальян. — Целостность блока не нарушена.

— Срочно нужен еще один реаниматор, — неожиданно спокойно сказал Малыш.

— Ближайшие реаниматоры на «Миротворце», — ответил я. — Сейчас это все равно что в другой галактике. Мы сюда добирались два часа — за час не успеем долететь обратно. И ты же слышал, что сказала Камилла.

— Я успею. — Малыш пошел к скутерам. — Помоги мне. Снимаем крепления.

— Ну и что? Ну, долетишь ты до «Миротворца»… А как привезешь сюда реаниматор?

— Я привезу. Я… Я что-нибудь придумаю. Это единственная надежда. А ты будь здесь. Все равно нельзя оставлять Кэт одну.

Я посмотрел на него, а он на меня. На нас сверху падали струи дождя. Лицо Малыша скривилось — он пытался улыбнуться.

— Я не позволю Кэт умереть на этой чертовой планете. Я успею.

— У тебя есть час.

Я помог рассоединить машины. Малыш, не говоря ни слова, сел на скутер и рванул по наклонной вверх, едва не зацепив деревья на краю поляны. Я проверил винтовку, поставил полный магазин и дозарядил кассету гранатомета.

Медленно тянулись минуты.

— Камилла, как она?

— Еще жива.

Еще… Еще жива, а потом? Успеет Малыш, как обещал? Не успеет? Когда доберется до корабля, что будет делать? Сам я сейчас ничего сделать не мог.