— Не твое дело, — прокаркал я. — А ты просто старый хлам, по которому помойка плачет, если не можешь управиться быстрее.

Прогулявшись по близлежащим улицам, я вернулся домой и сразу прошел на кухню. Остальные еще спали, разве только Крейг проснулся — он тоже вставал рано. Я направился было к кухонному комбайну, но по дороге передумал и достал из шкафчика кофейник. Я не большой любитель готовить, но сварить кофе способен, а у Кэт всегда имелся изрядный запас настоящего бразильского кофе. Мне хотелось как-то ее отблагодарить за вчерашний пир — отошлю ей чашечку наверх, в спальню, или она сама спустится к тому времени, как я управлюсь.

— Включи-ка новости, — попросил я Эрла. — Хочу узнать, что происходит в мире.

Он включил. Я возился у плиты и слушал вполуха. Обанкротилась очередная корпорация. Планета Коклексия добивается автономии. Террорист-смертник подорвал себя перед зданием губернатории на Инкае. В каком-то космопорту на краю Галактики пассажирский лайнер, заходя на посадку, столкнулся с мусорщиком. Вина целиком возлагается на раздолбая-диспетчера, который выпускает мусорщики, не сверившись с расписанием дополнительных рейсов… БЕДЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ БЫ, УПРАВЛЯЙ КОСМОПОРТОМ КИБ-РАЗУМ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО КЛАССА!!! Группа депутатов парламента потребовала от правительства отмены неразумных ограничений на использование искусственных интеллектов… Научное объединение «Евгеника» в очередной раз обвиняется в проведении незаконных экспериментов по созданию сверхлюдей. И что вы скажете нашим зрителям по этому поводу, господин Мендель?

— Мы категорически отрицаем причастность нашей организации к любым противозаконным опытам, — произнес знакомый скрипучий голос, который недавно мешал мне спокойно обедать в столовой «Гранда», и теперь-то я сразу вспомнил, кто это. Маркус Мендель, пресс-секретарь «Евгеники», проходивший в свое время свидетелем по делу моего брата Майка, эксперименты которого по наделению кибов человеческими эмоциями наделали так много шуму. «Евгеника», несомненно, финансировала работы Майка и многих других молодых свободомыслящих ученых, которым введенные еще в двадцать первом веке запреты были все равно что пустой звук. Но доказать это не удалось. Майк молчал как могила — его песенка все равно была спета, а «Евгеника» оставалась для него последней надеждой на продолжение исследований подпольно. Официально эта организация ставила целью максимальное развитие человеческих возможностей — строго в рамках существующих установлений и норм, — на деле же черт знает чем занималась. Мендель был стопроцентным сукиным сыном, но сделал все возможное, чтоб Майк избежал тюремного заключения и отделался дисквалификацией. Может, Майк был ему еще нужен. А может, он просто таким способом прикрывал задницу «Евгеники» и свою собственную.

И вот теперь этот Маркус Мендель, впутанный чуть не в каждый судебный процесс такого рода и в еще худшие дела, оказывается как-то связан с Берком и даже лично его навещает. Малыш вчера говорил, что Берка выписали неделю назад, то есть после того, как на Ульмо побывал наш сладкоголосый друг, и если это совпадение, то я готов слопать этот старый кофейник и газовую плиту Кэт в придачу.

Сзади послышались шаркающие шаги, и на кухню, еле волоча ноги спросонья, вошла Кэт.

— Ты уже приготовил кофе? — пробормотала она.

Я подтвердил сей отрадный для нее факт.

Кэт шлепнулась на стул, щурясь на свет и часто моргая. Я поставил перед ней чашечку. Мне всегда доставляло удовольствие поухаживать за нею по утрам. Кэт просыпалась долго, любила поваляться в постели, а встав наконец, еще какое-то время приходила в себя, напоминая маленькую девочку, которую ни с того ни с сего подняли спозаранку. В этот период, правда, слишком на мой взгляд короткий, она бывала на удивление смирной.