— Значит, когда Карло говорит, что вы очень упорно работаете…

Пэйджит кивнул:

— Печально, но факт.

На минуту Терри почувствовала замешательство, пытаясь разобраться в том, насколько меняется ее представление о нем. Ей пришло в голову, что Кристофер Пэйджит один из немногих, кто точно знает, какое место хочет занимать в этом мире, и ничто не в состоянии помешать ему. Наконец она спросила:

— А что вы делаете со всеми этими деньгами?

— Исключая траты на подарки по случаю, это все для Карло и других детей, которые теоретически у меня могут быть. — Пэйджит снова улыбнулся. — Мой фокус в том, что, в соответствии с моей философией и юридическими законами, деньги получат его дети — и произойдет это в будущем настолько отдаленном, насколько я смог отсрочить действие проклятья. Карло будет получать очень приличный доход, но только когда я умру. К тому времени, надеюсь, он сумеет что называется, воспитать характер.

Терри тоже улыбнулась:

— Это ужасно. Карло знает об этом?

— Да, я рассказал ему. Именно в этом году он смог ознакомиться с духовными аспектами моей теории отцовского долга.

— И что он сказал?

— Буквально следующее: «Ну тогда нет смысла подсыпать тебе в вино крысиный яд». Меня чуть слеза не прошибла. — Пэйджит рассмеялся. — «Не терзайся, сынок, — ответил я ему. — Зато у тебя есть я». На это он заявил с невозмутимым видом: «Но тебе придется поусердней работать».

— Он на самом деле так сказал?

— Конечно. Но больше всего пугает то, что уже в следующей четверти у него оценки стали лучше.

— Мне нравится наблюдать, как вы подшучиваете друг над другом.

— Так я выражаю свою приязнь, боюсь, что Карло перенял у меня это. — Его тон внезапно стал сухим. — Но должен же я что-то передать сыну. Так получилось, что Карло — последний из Пэйджитов.

— Вам никогда не хотелось еще кого-нибудь?

— Все не было подходящей ситуации, а теперь уже совсем прошло мое время. — Он взглянул на Терри. — А вы с Ричи собираетесь заводить еще одного?

Она потягивала вино маленькими глотками.

— Даже не знаю. — И после небольшой паузы добавила: — Мы ведь и Елену не планировали.

— Да, — заметил Пэйджит, — в наше время планирование рождаемости — проблема, ведь внутриматочные кольца и противозачаточные таблетки могут убить. Будь я Джонни Мур, я бы сказал что-нибудь типа: «Все чудеса современной медицины — это кондомы, кондомы, только кондомы, и ничего больше». Ну а если вы беременны, выбора тоже нет.

— И на самом деле я ничего не могла сделать. — Терри сосредоточенно вглядывалась в бокал. — Пришло время, подумала я. Ричи захотел оформить наши отношения, нам нужно пожениться, сказал он, и детей он хотел. А у меня всегда было желание создать настоящую семью, дружную, и чтобы не было ссор. Для меня это всегда очень много значило.

Некоторое время Пэйджит внимательно смотрел на нее.

— Может быть, это прозвучит бестактно, но не кажется ли вам, что вы пытаетесь с помощью вашей новой семьи навести порядок в прежней?

Терри подняла на него глаза.

— Нет, — тихо ответила она. — Но иногда мне кажется, что я слишком похожа на свою маму.

Пэйджит помолчал, как бы почувствовав, что зашел слишком далеко.