Терри коснулась пальцами век.

— Что вы намерены делать?

— Не знаю. — Пэйджит снова помолчал. — На первый взгляд я не имею никакого отношения к этому случаю — меня пока нельзя обвинить в лжесвидетельстве, я не заинтересован в смерти Ренсома. Но если смотреть глубже — на карту поставлены мои интересы.

— Или интересы Карло.

Он пожал плечами:

— Когда речь идет о семье, их трудно разделить: то, что делают или не делают родители, непременно влияет на детей. Вот почему Мария поступила правильно, отказавшись от Карло, пусть у нее и были свои причины.

— Вы собираетесь ему рассказать обо всем?

— Тысячу раз собирался. Но каждый раз удерживала мысль, что можно подождать, пока в том не будет необходимости.

Терри задумалась:

— Но это же не прежний перепуганный семилетний малыш, это совершенно другой человек.

— Меня удивляет, насколько он изменился. Но большинство детей, узнав суровую правду о своих родителях, переживают это в одиночестве. Что несколько проще, чем обрести громкую славу сына женщины, которая — и без того уже обвиняемая в убийстве — пятнадцать лет назад препятствовала свершению правосудия, несет моральную ответственность за убийство свидетеля и рука об руку с отцом лжесвидетельствовала перед сенатом Соединенных Штатов. — Пэйджит покачал головой. — А что ваша мама сделала бы в этом случае?

Терри смотрела в пол.

— Я не знаю, Крис. Действительно не знаю.

Слова прозвучали устало и отстраненно.

— Извините. Я понимаю: вы разочарованы.

— В чем?

— Во мне. — Вдаваться в подробности ему не хотелось. — Смотрите, ведь я могу избавить вас от этого дела, помогу найти другую работу…

— Нет. — Терри встала. — Вы даже не понимаете, да?

— Не понимаю чего? — удивленно переспросил он.

— Вы же говорили, что я ваш друг. Значит, я должна заботиться о вас, как о друге. — Ее глаза снова ожили. — Вы гораздо лучше, чем думаете о себе, вот почему я так огорчена всем этим. А вы видите только то, что я обижена. Мне же не пятнадцать лет.

Пэйджит нерешительно посмотрел в ее глаза:

— Вы мне ничем не обязаны, Терри. Я выбрал вас в друзья. Не вы.

Легкая улыбка тронула уголки ее губ.

— Иногда, — проговорила она, — вы действительно безнадежны.

Пэйджит молча смотрел на нее. В это время зазвонил телефон.

— К вам Мария Карелли, — сообщила секретарша.

Пэйджит продолжал смотреть на Терри.

— Пусть войдет, — распорядился он.

Когда Мария, войдя, стала с откровенным любопытством рассматривать Терри, Пэйджит понял, что они никогда прежде не встречались.

Было очень странно видеть их, стоящих лицом друг к другу: Мария почти на полфута выше, от нее так и веет искушенностью и волей; Терри заметно моложе, во взгляде — интеллект, понимание. Они были очень разными.

Терри протянула руку:

— Я — Терри Перальта.

Она не улыбалась; конечно, это трудно, подумал Пэйджит, неожиданно встретиться с клиенткой, про которую только что узнала, что она аморальна, отъявленная лгунья и, возможно, повинна в убийстве. И, кроме того, является бывшей любовницей Пэйджита и не очень заботливой мамашей мальчика, которому, похоже, нравится Терри. И поэтому бесстрастное выражение на лице Терри вполне можно было причислить к ее подвигам.

— Да, конечно.

Небрежно улыбнувшись, Мария смерила Терри беглым взглядом, который Пэйджит определил про себя как пренебрежительный.