— И вы слушали кассету Лауры?

— Да. — Мария смотрела в сторону. — Он заставил меня.

Пэйджит наклонил голову:

— Это было после того, как приходил мистер Агилар с шампанским?

— Да.

— И вы просили мистера Агилара повесить табличку «Просят не беспокоить», когда он уходил из номера?

— Да, просила.

— Почему вы это сделали?

— Я была там против своей воли, — тихо ответила она. — И не хотела, чтобы и другие узнали то, что знал Марк Ренсом. Уже то, что нас видел мистер Агилар, было достаточно неприятно, и я не хотела, чтобы вошел еще кто-нибудь из тех, кто убирает номер. — Она сделала паузу. — А когда Марк Ренсом рассказал о кассете Лауры Чейз, мне тем более не хотелось, чтобы кто-то вошел во время ее прослушивания. Я стыдилась даже того, что нахожусь там.

— И ваша просьба к мистеру Агилару не была продиктована желанием остаться наедине с Марком Ренсомом?

— Нет, он превратно понял меня. — Голос Марии окреп. — Мне не хотелось бы разочаровывать мистера Агилара, но я считаю Марка Ренсома самым непристойным и самым неприятным человеком из всех, кого я знала.

Мгновение Пэйджит молчал, он ждал, чтобы сказанное дошло до сознания судьи Мастерс.

— Не могли бы вы сказать нам, что пытался сделать этот «непристойный и неприятный человек», лишь только мистер Агилар вышел?

— Он пытался изнасиловать меня. — Как бы в ответ на невысказанные сомнения Мария повернулась к Кэролайн Мастерс и повторила кротко: — Марк Ренсом пытался изнасиловать меня.

— Не могли бы вы рассказать, как это происходило? — спросил Пэйджит.

Повернувшись к Пэйджиту и ни на кого не глядя, Мария стала рассказывать.

— Это началось, когда он включил запись. — Голос был тихий, почти испуганный. — Это было ужасно. Услышав слова Лауры Чейз о том, как она танцевала перед теми мужчинами, а потом стала ощупывать свое тело, Марк Ренсом сильно возбудился. Когда начались половые акты, его возбуждение достигло предела.

— Не могли бы вы описать это?

У Марии был остановившийся взгляд, как будто она вслушивалась в звучащую в ней запись, боясь что-нибудь упустить.

— Он стал лихорадочно пить, — вымолвила она наконец. — Бокал за бокалом. У меня появилось странное ощущение, что я наблюдаю искаженную «Алису в Стране чудес» — как будто вот сейчас Марк Ренсом шагнет за зеркало и окажется с Лаурой и теми тремя мужчинами, продаст свою душу.

Снова в рядах зрителей послышался шепот. И снова поднялась со своего места Шарп.

— Тот же самый протест, Ваша Честь. Похоже, мисс Карелли решила, что ей позволительна любая вольность.

Судья Мастерс обратилась к Марии:

— Я согласна с мисс Шарп, последняя ваша фраза неуместна. Рассказывайте только то, что происходило.

Мария изменилась в лице, сложила руки на груди, как будто обняв себя за плечи.

— В какой-то момент мне показалось, что я для него перестала существовать. У него была странная улыбка на лице. Как будто он вслушивался в доносившуюся издалека неясную музыку — прекрасную музыку. И вдруг положил ладонь мне на колено. Я сбросила его руку, посмотрела на него удивленно. — Она помолчала. — Когда наши взгляды встретились, он посмотрел вниз. Медленно, чтобы я последовала за ним глазами. У него брюки топорщились между ног. Было ощущение, будто мы вдвоем шагнули за зеркало. — Она обернулась к судье и проговорила смущенно: — Извините, Ваша Честь.