Изменить размер шрифта - +

Монанд уплатил требуемую дань, и путешественники спустились в долину, с трудом сдерживая лошадей, обезумевших от запаха свежей воды. Верблюды же гордо вышагивали, сохраняя достоинство.

Когда лошади достаточно попили, путники оттащили их от воды, поскольку те могли упасть. Конан распорядился, чтобы животных почистили. Он хотел придать им товарный вид. Затем киммериец пошел искать вождя Омри. Краткий осмотр сказал Конану, что в оазисе стояли три каравана. В одном было несколько лишних верблюдов, и киммериец решил поговорить с начальником этого каравана еще до наступления ночи.

Племя Омри стояло лагерем ближе всех к бьющему из-под земли ключу, позволяя остальным поить животных, но тень пальм оставляя себе. Конан заключил, что здесь находятся около восьмидесяти воинов, не считая женщин и детей. С отрядами по полдюжины человек, охраняющими каждый из подступов, это делало первоначальную догадку о сотне воинов приблизительно верной. Киммериец знал, что при таких скудных ресурсах содержать более крупные отряды невыгодно; небольшие армии собирались лишь время от времени для нападения на города у границы пустыни.

Он нашел вождя сидящим под пологом, вытканном из козьей шерсти. Вождь Омри отдыхал на грубом ложе, сделанном из верблюжьих седел и ковров. Время от времени вождь вдыхал дым ароматических трав, горящих в маленькой бронзовой жаровне. Когда киммериец подошел, вождь кочевников обратил внимание на его крепкое сложение и гордую походку.

— Прошу тебя к воде и траве моего племени, незнакомец, — произнес вождь. Он указал рукой на большое кованое бронзовое блюдо, лежащее перед ним. На нем лежали кусочки хлеба, посыпанные грубой солью. — Поешь со мной.

Конан сел, скрестив ноги, на землю и взял один из кусочков.

— Ты щедрый вождь, — сказал он, прежде чем взять сухой кусочек в рот.

В пустыне поедание хлеба с солью было символическим актом, ставящим человека под защиту вождя, согласно древним правилам гостеприимства, Теперь любой, предавший гостя, будет наказан богами.

Некоторое время оба говорили на малозначительные темы: о состоянии пустыни на юге, о возможности выгодно обменять лошадей на верблюдов. Затем Конан завел разговор о том, что действительно его беспокоило: найденное им уничтоженное племя. Вождь насторожился, когда Конан описывал увиденное зрелище.

— Сэт и Иблис! — воскликнул вождь, делая рукой жест, оберегающий от зла.

— Что-нибудь осталось из одежды или других вещей этих людей?

— Я нашел несколько лоскутков черной материи с вышитыми на ней тонкими белыми зигзагами.

Вождь немного успокоился.

— Значит, это был народ Бени-Нуэр. Это жалкие люди, побирающиеся на границе пустыни и не решающиеся заходить далеко в пески, так что это невелика потеря, но мне не нравятся приметы и следы, которые ты нашел!

— Что они означают? — спросил Конан.

— Ты ел мой хлеб и соль, так что я обязан предупредить тебя: Бени-Нуэр были убиты хадизза, демонами бури! Это нечистые твари из глубины пустыни, но в течение последней луны я слышал уже о трех таких нападениях.

— Что их сюда влечет? — спросил Конан.

Вождь пожал плечами.

— Это существа подземного мира духов, так что кто может знать?

— Ты не знаешь, какой у них вид и как они убивают?

— Они никого не оставляют в живых, кто мог бы описать их, но их жертвы — и люди, и звери — все растерзаны. Сердца несчастных выедены, а часто и мозг, остальное просто изорвано в клочья.

Было ясно, что вождь мало знает об этих существах, кроме старых легенд, но было полезно узнать, что произошло уже три таких нападения и что случились они в течение последнего лунного месяца. Конан решил попытаться узнать еще и о другом.

Быстрый переход