Тем временем наёмники и пираты вооружались. У каждого бойца если не доспех или кольчуга, так хоть какие-то элементы защиты имелись, щит или шлем, на худой конец – толстая войлочная куртка или плотная шубейка с меховой шапкой. За полчаса здоровенные жизнерадостные мужики, весело попивающие пивко и знаменитые взвары толстушки Марты, превратились в дисциплинированный отряд из восьми десятков обвешанных оружием головорезов и под командованием своих авторитетов направились вниз по улице к морю, на противоположный конец Старой гавани.

Таверна «Отличный улов» опустела, и остались в ней только пять молодых девчат во главе с Мартой, готовившиеся к приёму раненых, вышибала Гонзо, засевший в центре зала с двумя хорошими арбалетами, Ну и мы, отправившиеся со своими стрелковыми механизмами, которые трудно назвать арбалетами, на второй этаж.

Мы расположились в угловых комнатах и через открытые двери могли перекликаться друг с другом. Нам помогли, теперь наш черёд ответить услугой за услугу. Правда, напасть на таверну вряд ли кто-то решится, и бойцы Бро рядом с ним. Однако всё возможно, расслабляться нельзя.

Неказистый, но достаточно надёжный и пристрелянный арбалет лежал на подоконнике. А я разместился на табуретке, сидел в полной темноте. Осматривал освещаемую луной улицу и чувствовал себя пусть не воином, который защищает свой дом, но что-то очень близкое к этому в душе было.

Прошло два часа. Ничего не происходило. Время от времени я окликал друзей и продолжал наблюдать за окрестностями. Казалось, что вся Старая гавань замерла, в ожидании чего-то затаилась. Ни звука, ни шороха, ни теней.

Хлоп! Я только на миг прикрыл тяжелеющие веки и тут же встряхнулся. Где-то возле самого моря вспыхнули сполохи огня. Взметнулись к тёмному небу длинные языки пламени, и мне показалось, что я даже расслышал звон металла о металл, яростные крики и стоны умирающих людей. Нет. Конечно же мне это только показалось. Харчевня «Щедрый Бро» загорелась – это да, есть такое. А вот крики я слышать не мог, далековато.

Фьюить! – где-то совсем рядом, в полной тишине кто-то громко свистнул.

Курбат и Звенислав это тоже услышали. Перебежали к окнам с моей стороны и напряглись. Слышно, как они заёрзали на своих постах, и мы, насторожившись, взяли уже взведённые арбалеты на изготовку, как наставлял Гонзо. Вдоль улицы мелькнула тень, за ней другая. И вот уже полтора десятка человек бегут к таверне. Папаша Бро всё-таки решил нанести превентивный удар. А может, это чья-то самодеятельность, и шакалы решили поживиться, пока хозяина дома нет?

«Давайте, – промелькнула у меня мысль, – нам есть чем вас встретить».

Щёлк! Щёлк! Щёлк! – наши арбалеты ударили вразнобой.

Промазать было трудно, с восьми – десяти метров не промахнешься. Тем более на входе нападавшие скучились в толпу. Две тени с криком упали на мостовую, и ещё одна, громко выругавшись, откатилась в сторону. На ощупь, освещаемые лишь луной и далёким отсветом набирающего силу пожара, мы перезарядили корявые пародии на арбалеты и, не видя внизу целей для стрельбы, помчались в общий зал.

Нападавшие уже здесь. Их восемь человек, и это не парни папаши Бро. Скорее, они похожи на залётных ночных ухорезов из Гратры. Только у них и степняков принято носить в ушах тяжёлые серьги – символ почёта и показатель авторитетности. Рыцари ножа и топора. Шакалы, как есть шакалы приблудные. Пять пришлых окружили со всех сторон Гонзо, зажали его в угол. А ещё трое орудовали за стойкой, пытаясь выломать дверь на кухню и достать спрятавшихся там девчонок и Марту. Видимо, они надеялись, что ключница знает, где Кривой Руг прячет своё золото.

Осматриваться некогда. Но я заметил, что у входа валялись три тела и весь пол густо заляпан кровавыми отпечатками сапог. Гонзо молодец, проредил врагов.

Щёлк! – над моим ухом пронеслась чёрная короткая стрела, и один из атакующих Гонзо ухорезов с силой влип в стенку.