При свете свечи мы перебирали одну бумагу за другой. Кто такой Камень сын Зорко? Не помню такого, хотя вот, пометка рукой мадам Эры, что мальчишка не пережил первых холодов. Понятно, и не могли мы его знать. Имена, имена, огромный пласт тех, кто уже умер. Кого-то мы помнили отчётливо, кого-то смутно, а некоторые так и не отложились в памяти, как Камень.

– Вот, нашёл. – Дрожащими руками Звенислав выхватил лист под номером пятьсот один.

– Читай, – произнёс Курбат. – Наши позже посмотрим.

– Сопроводительная записка, – зашевелил губами Звенислав, – на Звенислава сына Прозора. Мальчик. Возраст пять лет. Отец – Прозор сын Мстивоя, клан Иби. Рядом пометка: иби – ирбис. Мать – Русна, дочь Бравлина и Родославы, клан Бури. Рядом пометка: бури – волк. Особая примета – на правом плече татуировка – снежный барс в обрамлении травяного узора.

– Всё? – спросил я Звенислава, когда он замолчал.

– Да. – Мой дружок сидел, прижав к груди колени и носом уткнувшись в них.

Потом нашли записку на Курбата, но читать вслух уже не стали, так же как и мою. Хотя позже я просмотрел, что написано у горбуна, а он взглянул на мою. Стандартная отписка на каждого ребёнка, но и она о многом нам рассказала. Например, что Курбат сын Буривоя и Дары из клана Арслана, то есть Льва. А обо мне было написано, что Пламен – сын Огнеяра и Мары из клана Бури, то есть Волка, по двум ветвям, и непонятная приписка, сделанная ещё до мадам Эры – шад-ядачи, присмотреть особо.

Да уж, по душе эта коротенькая, ничего для наших воспитателей не значившая записка ударила сильно. Всё внутри сжалось от непомерной тоски, хотелось рвануться куда-то вдаль и сделать что-то. А потом, как нам показалось, нашу комнату наполнил тёплый воздух, нагретый солнечными лучами и напоённый одуряющими ароматами степных трав. Мы никогда не знали, что такое степь, да и за город выбирались всего пару раз. Однако Курбат расширил ноздри и, втягивая в себя запах нашей далёкой забытой родины, прошептал:

– Чуете, запах полыни, чуть горчит?

Действительно, такой запах присутствовал, и, вслушиваясь в себя, я узнавал ароматы других трав, о которых никогда ранее не слышал. Позже запах рассеялся, а мы, ещё какое-то время постояв без движения, легли спать. Завтра утром должна была открыться новая страница нашей жизни.

19. Фриге Нойм

Эльмайнор встретил жреца Фриге Нойма без всякой радости. Осень, слякоть, холод, неурожай, а ко всем этим неприятностям в государстве было неспокойно и тревожно. Поэтому, как следствие, чуть ли не в каждой провинции герцогства свирепствовали жестокие разбойные банды. Надо отметить, не только обычные шайки из вчерашних крестьян, но и отряды профессиональных воинов, обученных зачастую даже лучше, чем воины герцога Умберто Пятнадцатого Эльмайнорского. И с одной из таких банд жрец Белгора столкнулся на подъезде к столице герцогства, городу Майнору.

Поперёк дороги, перегораживая проезд, лежало поваленное дерево, на котором сидели «лесные братья», полтора десятка неплохо вооружённых бандитов.

– Вылазь, оплата дорожного сбора! – прокричал один из бандитов, косматый громила, стуча палицей по дверце кареты.

Фриге Нойм покрепче перехватил висевший на шнурке амулет-поисковик и с достоинством вышел наружу. Вокруг лес, но столица уже недалеко. Следовательно, неподалёку должны находиться знаменитые эльмайнорские егери. Однако разбойный народ чувствовал себя совершенно спокойно, это уже не к добру, и можно сказать определённо, что ничего хорошего из встречи с ними не предвидится.