— Идем в дом, Алеша! — предложил он. — Здесь все в порядке, мы строго соблюдали данное тебе слово.

— Я не сомневался, — улыбнулся Алексей. — Как вы вообще-то тут жили? Нормально?

— Нормально. Только скучновато, — пожаловался Махкам. — Зато войну пересидели. Эти шакалы, враги моего народа, так и не добрались сюда.

— А почему ты сам не пошел воевать? — спросила Мария.

На лице Махкама отразилось недовольство. По его понятиям, женщина не имела права влезать в разговор мужчин, пока к ней не обратятся с вопросом. Поведение Маши являлось грубейшим нарушением горских обычаев. К тому же слова девушки были равносильны обвинению в трусости. Будь Мария горянкой, ее следовало бы наказать. Но она была русской, а Махкам уважал не только свои обычаи, но и чужие. А еще он очень уважал Алешу. Поэтому Махкам сдержал эмоции и мягко пояснил:

— Я последний в моем роду. А сына у меня пока нет. Если меня убьют, мой род прервется. Я не имею права рисковать. Десятки поколений моих предков мне этого не простят.

— Махкам принадлежит к очень древнему роду, — добавил Алексей. — На нем лежит огромная ответственность.

— Понятно, — сказала Маша задумчиво и с оттенком уважения. Уловив это, Махкам тотчас проникся теплым чувством к девушке.

Все трое вошли в дом. Их встретила красивая горянка, у которой Мария углядела признаки ранней беременности.

— Приготовь угощение, Зарина, — обратился Махкам к жене. — Да собирайся сама. Хозяева прибыли. Нам пора домой.

Зарина молча поклонилась и упорхнула.

— Как? Вы прямо сегодня уедете? — удивился Алексей. — Может, останетесь еще хоть на ночь?

— Нет, Алеша, пора. За моим хозяйством следит один старик, мой дальний родственник. Хозяйство-то, правда, невелико, но все же… И еще. Благодаря тебе я теперь могу купить целую отару овец, поправить дом и вообще забыть о нищете. Но для этого надо работать. Чего без дела сидеть?..

Обедали втроем: Зарина, накрыв на стол, удалилась.

— Почему она ушла? — шепнула Маша на ухо Алексею. — Может, обиделась? Может, мне позвать ее?

— Не лезь, — так же тихо ответил Алексей. — Здесь свои правила. Женщина никогда не садится за стол с мужчинами.

— А я?

— Ты русская.

После обеда Махкам и Зарина быстро собрались в путь.

— Вот что, Махкам, — сказал Алексей, провожая горца. — Ты честно отработал те деньги, которые я тебе заплатил…

— Я тебе обязан куда большим, чем деньгами! — неожиданно перебил его кавказец.

— Не будем об этом. Так вот, я расплатился с тобой заранее, но теперь хочу сделать тебе подарок. — Алексей достал тысячу долларов. — Прими это как от друга. Я знаю, тебе еще много денег понадобится. Хочу, чтобы ты хорошо жил.

Глаза горца сверкнули, но, помедлив, он взял доллары.

— Знаю, Алеша, ты от чистого сердца, поэтому беру. — Махкам улыбнулся. — Спасибо и прощай. Надеюсь, еще увидимся.

Когда Махкам и Зарина ушли, Маша спросила:

— А о чем это он говорил? Чем он тебе обязан, кроме денег?

— Видишь ли… — Алексей замялся. — Махкам принадлежит, я говорил, к очень древнему роду. Но очень бедному. Когда мы с ним впервые встретились, он был в таком отчаянии, что казался сумасшедшим. У него не было денег заплатить выкуп за невесту. За Зарину. А он любит ее, и она любит его. Но родственники Зарины требовали слишком много денег за нее.