Виктория кивнула:

— Понятно. — К ее столу подошел официант с кофейником. — Ты тоже был в отеле?

— Я привез тебя сюда. После вечеринки. Ты настояла на партии в покер. Французский актер попытался удрать с твоими часами, а когда я воспротивился, решил побить меня.

— Как… необычно.

— Я приехал на вечеринку поздно, когда ты заявила Пьеру Бертею, что в один прекрасный день у тебя будет яхта больше, чем у него.

Виктория выронила ложку, которая, звякая, улетела под стул Лайна. Как она могла сказать такое Пьеру Бертею? Но это так на нее похоже. Лайн подал ложку Виктории.

— Извини.

— Ничего страшного, — отозвался Лайн. Он действительно не очень хорошо выглядел, особенно с красной, распухшей переносицей. — Рад, что ты нашла мой кушак и очки, — добавил он.

— О! Так они твои? Я нашла их у себя в номере сегодня утром. — Тут Виктория поняла, что он совсем плохо выглядит. И затем внезапно вспомнила, как Лайн вошел в ее номер, застал там француза и выволок его в коридор. Виктория откашлялась. — Ты… э… провел ночь… в отеле, я хотела спросить?

Она услышала, как Лайн помешал кофе, отхлебнул.

— Формально да. Я проснулся на полу в твоей комнате. Полностью одетый, могу добавить.

— Мне так и показалось, что в моем номере был мужчина, — небрежно заметила Виктория и взяла меню. Прошла минута. — Лайн? Я в самом деле говорила Пьеру, что когда-нибудь куплю яхту больше, чему него?

— Утверждала это, — уточнил Лайн.

Она кивнула. Неудивительно, что лицо Пьера напоминало печеную картофелину.

— Это было… некрасиво? — осторожно спросила Виктория.

— В этой части нет. По-моему, Пьер удивился, но еще не рассердился.

— О Господи! — Виктория откинулась на стуле.

— В принципе ты устроила специальный показ Виктории Форд, — сообщил Лайн, складывая газету.

— Ясно. — Она помолчала. — А что же его рассердило?

— Точно не знаю, — ответил Лайн. Официант принес ему яйца. — Возможно, твое высказывание о том, что мировой модой будут заправлять женщины, а сам он в ближайшие десять лет сойдет со сцены.

— Ну, это не так уж страшно…

— Да. И как я сказал позже, у тебя была веская причина защищаться.

— О да! — Виктория, закрыв глаза, потерла виски. — Уверена, что была.

— Этот тип заявил, что, получив деньги, тебе следует бросить работать, найти мужчину и обзавестись детьми.

— Отвратительное заявление.

— Ну да, я пытался объяснить ему, что жительнице Нью-Йорка подобного говорить не следует.

— И он плохо к этому отнесся?

— Да. Сказал, что его тошнит от деловых женщин и что мир устал от женщин, ведущих себя как мужчины, от женщин, таскающих портфели, и что на самом деле женщины хотят сидеть дома, мечтая, чтобы о них заботились. — Лайн помолчал. — Эти галлы очень провинциальны. Что бы они о себе ни воображали.

— Очень мило, что ты за меня вступился.

— Вообще-то в моей помощи ты не нуждалась. Ты сама прекрасно за себя постояла.

— Дралась как тигрица? — Виктория бросила в кофе три кусочка сахара.

— Растерзала их в клочья. Когда ты покончила с ним, от этого француза не осталось ничего, кроме лужицы шампанского.

— Но я же не хотела. Правда не хотела.

— А вот он, похоже, уверен, что хотела.