— Я думаю, вы не откажетесь выпить.

Он, видно, намеренно проигнорировал Костина.

И Максим усмехнулся про себя. Писатель не забыл свою угрозу никогда больше не пить с человеком, который посмел усомниться в его профессиональных достоинствах.

— Да, это будет кстати, — согласился Максим, — сегодня у меня был крайне тяжелый день.

Ташковский повернулся и, перегнувшись через стойку, буквально в последний момент успел схватить за шиворот бармена, пытавшегося улизнуть в заднюю дверь.

— Эй, куда это ты направился?

Бармен отчаянно барахтался в его руках, пытаясь вырваться, но Ташковский держал его крепко и в секунду водрузил на прежнее место.

— Знаете, он еще и кассу прихватил, — сварливо произнесла мадам Казаченко.

— Оставьте его в покое, — устало произнес Максим, отметив краем глаза, что Костин и Анюта устроились за крайним столиком и тихо переговариваются, склонившись друг к другу головами.

— И правда, какое нам до него дело, — торопливо проговорила Галина Ивановна. — Все равно весь персонал разбежался. А у него такая отвратная рожа!

Ташковский пожал плечами и, разжав хватку, выпустил бармена. Тот незамедлительно воспользовался дарованной свободой. Проворчав под нос несколько слов на родном языке, он злобно сверкнул глазками в сторону Ташковского.

— Действительно, ну его к черту! — проворчал писатель, вытер носовым платком руку, которой только что удерживал бармена, и заметил брезгливо:

— Что он такой липкий, этот елдаш? — Затем окинул бар оценивающим взглядом и добавил с довольным видом:

— Честно сказать, самообслуживание нравится мне гораздо больше.

Галина Ивановна нервно оглянулась на темные окна и решительно произнесла:

— Нет, все-таки нужно самим выбираться отсюда, пока не поздно.

Максим устало вздохнул. Он уже понял, что имеет дело с истеричкой на грани паники, которая вряд ли прислушается к его доводам. Но все-таки попытался быть как можно более убедительным:

— Сейчас это совершенно неразумно. Молодчики Арипова стреляют без предупреждения. Причем они стреляют прежде, чем что-то спрашивают. Да и после вопросов — где гарантия, что они не убьют нас?

Ташковский вручил Максиму и Джузеппе по полному стакану коньяка и с досадой произнес:

— Черт, но мы же не лезем в их дела!

Джузеппе усмехнулся:

— Италия тоже не вмешивается в дела Баджустана, но эти бандиты, — кивнул он на окна, — без сожаления отрежут мою кудрявую голову.

— Да, мы с вами не лезем в местные проблемы, и Джузеппе не лезет. Мы даже знаем, что наша дивизия пока не проявляет излишней активности. — Максим сделал несколько глотков и скривился от отвращения. Теплая жидкость была чем угодно, только не коньяком. Тем не менее он выпил свою порцию до дна и угрюмо добавил:

— Но Арипов считает, что Россия снабжает мятежников ракетными установками — слышите грохот — и что генерал Катаев только и ждет момента, чтобы ударить в спину.

— Я думаю, — отозвался с другого конца бара Костин, — что Арипов так же, как и возле нашего посольства, сосредоточил вокруг базы приличные силы. Поэтому машина за нами вряд ли придет.

— Но у Катаева могут быть неприятности, если он оставит нас на произвол судьбы, — пробурчал Ташковский и вновь наполнил всем стаканы.

Костин смерил его взглядом и жестко ответил:

— У генерала Катаева сейчас столько забот, что ему не до горстки славян, оказавшихся здесь по собственному желанию.