— Давайте сюда! — завопил Ташковский, и Максим перепрыгнул на карниз рядом с писателем.

— Если этот придурок сунется сюда, нам придется прыгать, — пробурчал он сердито и посмотрел вниз. Ксения помахала ему из-за кучи щебенки. В руках она что-то держала. Но из-за пыли, до сих пор висевшей в воздухе, он не понял — что именно.

Возможно, кусок кирпича, чтобы защищаться… Он посмотрел на писателя и усмехнулся. — Что ж, ноги можно переломать где угодно, почему бы здесь не попробовать. — Его пальцы нащупали в стене непрочно державшийся кирпич, и тут же он оказался в его руке, увесистый обломок с остатками застывшего на нем цемента.

— Вот он! — вскрикнул Ташковский и тоже лихорадочно зашарил перебинтованными руками по стене.

Нураев появился в дверном проеме, явно не замечая провала под ногами. Он сделал шаг вперед, не спуская глаз с Максима, и носки его ботинок оказались вровень с обрывом. Он оскалился от напряжения и поднял пистолет. Рука его ходила ходуном, и Нураев никак не мог прицелиться.

Внизу вскрикнула Ксения. И тут Максим бросил камень, который угодил Нураеву в висок. Он покачнулся, успел нажать на спусковой крючок и лицом вниз полетел с обрыва. Нураев упал рядом с лежащим там мертвецом, и его рука легла тому на шею, словно обняла старого приятеля. Потревоженная пыль осела и закрыла Нураева серым грязным покрывалом.

Ташковский перевел дух. Его била крупная дрожь. Лицо посерело. Но он нашел в себе силы улыбнуться.

— Что за настырный сукин сын! Спасибо, Максим!

Вы лихо с ним расправились. — Затем с интересом посмотрел вниз. — Где вы откопали эту женщину?

Похоже, наша соотечественница. — Он вгляделся внимательнее. — И кажется, я ее где-то видел…

— Наверняка видели и даже знаете, — усмехнулся Максим. — Это Ксения Остроумова с Центрального телевидения…

— Боже мой, — прошептал Ташковский и покачал головой. — Глазам своим не верю. Как она здесь оказалась?

— Потом, Артур. — Максим неожиданно назвал писателя по имени, и тому, похоже, это понравилось. Он положил свою забинтованную руку Максиму на плечо и посмотрел на тело Нураева.

— Эти сволочи хотели, чтобы я выдал вас за русского шпиона. Я этого не сделал, Максим. Я им ничего не сказал.

— Я это понял, — ответил тихо Максим и помахал рукой Ксении. — Сейчас мы спустимся.

Через несколько минут они выбрались на улицу.

Ташковский окинул взглядом своих спутников.

Ксения испуганно оглядывалась по сторонам и, видимо, чувствовала в Максиме более сильную опору, потому что крепко держала его за руку, хотя Ташковского сразу узнала и даже вспомнила эпизод, когда они сидели за одним столиком на каком-то актерском или писательском междусобойчике.

— Что дальше? — спросил он Максима, признавая вслед за Ксенией его несомненное главенство.

Все-таки остатки робости продолжали жить в нем, и он с удовольствием отдал бразды правления Максиму. Артур на деле убедился, что этот человек гораздо лучше справится с обязанностями командира, чем штафирка Ташковский, впервые попавший в подобную передрягу.

— Думаю, нам надо вернуться в «Мургаб», — ответил Максим. — Мы должны отыскать Костина и Анюту, или, по крайней мере, выяснить, где они.

— Куда идти?

— Туда, через площадь.

Они пересекли площадь, заваленную мертвыми телами. Тел было так много, что вскоре они перестали их обходить, а просто перешагивали, стараясь не наступать в лужи крови.