– Я оденусь и схожу в гости. Мне это категорически не нравится, – усмехнулся Феникс. – Обычно я не стесняюсь нести культуру в массы, за что предан анафеме половиной своего подъезда. А тут не только приглашают, но и вызывают! Я еще удивляюсь, как это вы тут не организовали народное ополчение? Собрались и настучали по голове словами! Ладно, не будем стесняться…

«… те, кто строили сфинкса… Мы называем их сфинктерами…» – шепелявил какой-то профессор кислых щей.

– Сейчас пару сфинктеров отложат по сувенирной пирамидке, – заметил Феникс, натягивая куртку и штаны. – Не смотри на меня так. Сразу скажу, что я из пятьдесят шестой квартиры, от Леси, вашей соседки, что завтра уезжаю, оставляя вам бедную маленькую Еську на растерзание. Шучу, не скажу.

Входная дверь закрылась. Я сползла с кровати и подошла к двери.

– Как хотим, так и смотрим! Это – наша квартира! – орал сосед, как на трибуне. – Поэтому рот закрой!

– Пробки себе купите! – верещала соседка, так, словно пьяный бомж решил оказать ей двусмысленные знаки внимания.

– … у меня ребенок болеет! – услышала я знакомый голос. – Громкость убавили. Сначала свою, а потом на телевизоре.

Хозяева медийного пространства и властелины соседских ушей нервно огрызались, а потом захлопнули дверь. Еще бы! С ними никто не связывался. Пытались одно время, но за это были жестоко наказаны новыми колонками. Как выяснилось, это еще не предел их возможностей. Неожиданно наверху все резко стихло. Через пять минут моя дверь тихонько открылась и так же бесшумно закрылась, едва слышно щелкая замком.

– Подставляй ладошки, Рыжик, – усмехнулся Феникс, протягивая мне вывинченную пробку. – Извини, что одна… Я решил последовать совету и разжиться пробкой.

Наверху было тихо-тихо. Изредка из подъезда доносилась ругань. Пробку я спрятала в тумбочку. В хозяйстве пригодится.

Только мы улеглись, у меня зазвонил телефон. Позвонил. Перестал. Позвонил. Перестал. И так восемь раз подряд. Я поползла к нему, глядя на высветившийся номер «инженера». Девять вечера. Я сбросила вызов, но мне тут же настойчиво стали звонить снова.

– Алле, – прорычала я, намереваясь после этих слов вырубить телефон до утра. – Я сейчас не мо…

– Итак, у нас тут выдалась свободная минутка, – деловым голосом заметил «инженер». – Открывайте проект, мы скажем, что нужно исправить… Так, записывайте!

У меня из рук вырвали трубку в тот момент, когда я хотела ее бросить.

– Алле, здравствуйте, – холодно произнес Феникс. – Вы время видели? Сколько сейчас на часах? Я вас спрашиваю, который час? Девять часов вечера. Девять. А теперь записывайте. Рабочее время с восьми до шести. Звонки на этот номер по работе принимаются с восьми утра до шести вечера. Записали? Молодцы. Повесьте себе на стенку и учите наизусть.

– А вы кто такой? Мы хотим поговорить с Лесей. Так что дайте ей трубку, – возмутился «инженер». – Мы по работе!

– Мужик, ты по какой работе звонишь в такое время? Если честно, то меня сильно напрягает, что этот номер набирает какой-то левый тип в девять вечера. Работа – с восьми до шести. А остальное – личное время. И сейчас ты звонишь в личное время.

– Да что вы говорите? – возмутился «инженер».