— Чезарио, дорогой! Ты должен помочь мне!

Он недоверчиво усмехнулся. Просить о помощи было вовсе не в ее репертуаре…

— А что же твой богатый техасец? — спросил он. Она подняла глаза.

— Ты сердишься, я знаю… Я тогда не дождалась тебя в Монте-Карло.

Он расхохотался.

— Однако ты не ответила на мой вопрос!

Она отстранилась, подошла к столику с зеркалом и села к нему спиной. Глядя на его отражение, жалобно проговорила:

— Если бы ты знал, Чезарио… не сердись, прошу тебя! Мне столько пришлось пережить… — она протянула ему полотенце. — Будь добр, вытри мне спину, я не могу дотянуться.

Он послушно принял полотенце.

— Ты все-таки не рассказала, что твой техасец…

— О, не спрашивай, не спрашивай, умоляю! Это ужасно!.. — Она подняла к нему лицо. — Не находишь, что я похудела?

Он засмеялся и принялся растирать ей спину полотенцем.

— Ты выглядишь превосходно. А что стряслось? — Она на миг прикрыла глаза и облегченно вздохнула.

— Ты меня успокоил. Мне казалось, я ужасно похудела… — Она снова оглянулась на него. — Итак, ты непременно хочешь знать про техасца. Изволь, — она снова вздохнула. — Во-первых, он женат.

— Но ты же это знала? — иронично спросил он.

— Разумеется, — согласилась она. — Я не ребенок. Но Боже мой, Чезарио, кто бы мог подумать, что у него такая жена? Это полусумасшедшая провинциалка… Нет, Чезарио, ты только представь: она написала на меня донос в департамент по иммиграции! А там… Ох, я до сих пор не могу прийти в себя…

Чезарио все так же улыбался.

— Эти тупицы принялись выяснять, каким образом мне удалось прожить в этой стране восемь лет, не имея ни денег, ни работы. В итоге они объявили мне, что если я в ближайшее время не найду работу, они вышлют меня из страны за моральное разложение!

Чезарио повесил полотенце на место.

— И что же ты ответила?

— Что мне было делать? Я сказала, что работаю у тебя, но они не поверили. Тогда я заявила, что не нуждаюсь в работе, чтобы жить! — Она подняла на него отчаянный взгляд: — Чезарио, ты можешь взять меня на службу?

— Гм… Не знаю. А что ты можешь делать? Умеешь печатать на машинке? Писать под диктовку?

Она поднялась и повернулась к нему, все еще прикрываясь полотенцем.

— Ты ведь занят автомобильным бизнесом, не так ли? — Чезарио кивнул.

Она придвинулась ближе.

— Великолепно! Тогда я непременно найду себе какое-нибудь дело на твоем предприятии… Одно время у меня был «роллс-ройс»…

Он добродушно рассмеялся и притянул ее за руку, поцеловал.

— Ну хорошо. Мы что-нибудь придумаем. — Она выглядела взволнованной.

— В самом деле, Чезарио? Как было бы чудесно! — она погладила его по щеке. — У тебя не будет со мной никаких хлопот, обещаю тебе! Мне непременно нужно пристроиться куда-нибудь на время, чтобы войти в число общественно-безопасных. Так это у них называется? Это все, что нужно, чтобы узаконить мое пребывание здесь.

— Успокойся! Считай, что ты узаконена, — проговорил он, обнимая ее и смеясь. — Можешь сказать им, что я знал твоих родителей…

Она бросила на него быстрый испытующий взгляд, пытаясь понять, не скрывается ли за его словами что-то еще… Но глаза его смеялись — и только. В горле у нее пересохло. Впервые за долгое время она вспомнила своих родителей.