Лейтенант Дэвис провел Агассиса по своему кораблю, не забыв упомянуть о его вооружении.

– У нас на борту несколько пушек средней огневой мощи. Но, учитывая описанный вами характер искомого противника, я взял на себя смелость пригласить на борт умелого гарпунщика. Позвольте мне его представить.

Лейтенант Дэвис подвел Агассиса к угрюмому бородачу, который аккуратно сворачивал веревку, прикрепленную к тяжелому и опасному с виду инструменту своего ремесла.

– Профессор Агассис, это мистер Мелвилл, мой близкий друг. Мне удалось уговорить его оставить на денек‑другой свою ферму в Питтсфилде, а ведь распашка еще не закончена. Мистер Мелвилл обошел все моря и океаны, плавал в том числе и на легендарном «Акушмете» [108]. У него зоркий глаз и твердая рука, которые, без сомнения, будут нам как нельзя кстати. К тому же мистер Мелвилл разделяет вашу склонность к писательству. Быть может, вы читали что‑нибудь из его мемуаров? «Тайпи»? Или, может, «Ому»? [109]

– Едва ли. У меня нет времени на развлекательное чтение любого рода. Вашу руку, мистер Мелвилл!

Мелвилл протянул мозолистую лапу.

– Зовите меня Герман.

Обменявшись парой фраз о привычках различных китообразных, Агассис оставил моряка, по совместительству писателя, чтобы вернуться к своей экспедиции.

Своих товарищей из Европы он застал за игрой в кости с несколькими морскими волками. Пухленький Мориц как раз собирался бросать.

– От каждого по способностям, каждому по потребностям! Да выйдет семь!

Полуденный рацион грога уже выдали, и потому настроение было оживленным и праздничным. Бросив мрачный взгляд на Дезора, Агассис прошел мимо.

К немалому изумлению Агассиса, вождь Каймановая Черепаха нашел еще одного представителя своего народа, с которым мог поболтать, – татуированного красного великана с узлом волос на затылке [110].

– … тогда Квиквег сказал: «Что ты хочешь сказать этим „мы“, белый человек?»

– Хо, хо, хо! Сам Кичи Маниту [111] не сказал бы лучше.

У правого борта стоял с блокнотом и карандашом в руке Джосая Догберри. Агассис заглянул через плечо странствующего художника: несколько зубчатых линий изображали многоликое и переменчивое море; чугунный маяк на Май‑нотовом выступе был обозначен двумя подпирающими прямоугольный ящик палочками, чайки – «птичками», облака – волнистыми кругами.

Догберри повернулся к своему хозяину.

– Я решил, что летопись нашего исторического путешествия будет иметь огромную ценность для будущих поколений. Что скажете, Лу?

– Проработка деталей оставляет многое на воображение зрителя…

– С большим искусством всегда так бывает, Лу. Отыскать Якоба Цезаря было нетрудно: чтобы взять такой след, как запах тлеющей даки, не требуется нюх ищейки.

Бур сидел на мотке пенькового каната, от которого отрезал кусок для собственных нужд.

– Мы шнялись ш места так быштро, что я нашисто забыть про собственный запасец. Дака у них грубовата, но, как говорится, дареному коню…

Возле бура Агассис помедлил. Теперь, когда замаячил конец их вынужденного знакомства, Агассис постарался с ностальгией взглянуть на их приключения. За прошедший месяц он отвлекся от привычной ученой рутины, испытал много нового, ведь так? Верно, присутствие чернокожей подруги Цезаря временами было почти непереносимо. Верно, из‑за этого человека он едва не утонул бесславно в патоке. Верно, из‑за знакомства с ним его едва не бросили в пыточную яму к «железным девам» и «прокрустовым ложам».