Изменить размер шрифта - +

"Враждебно настроенные друг к другу народы, - писал Кранстон, заряжены энергией с различными полюсами по отношению друг к другу, и только с помощью физических контактов можно разрядиться, снять разницу потенциалов. Например, девушка белой расы, которую целует студент-китаец, на десятый раз почувствует, что это ей нравится и в этом вообще нет ничего отталкивающего. Постепенно китаец станет для неё таким же, как и окружающие её соплеменники, и она перестанет испытывать к нему чувство человека другой расы. Следующим этапом будет свадьба, и то, что началось как экзотическая страсть, превратится в стабильный, полноценный союз. Вокруг мы видим множество подобных примеров, и даже если сами не проделываем подобных экспериментов, то все равно принимаем их как реальность".

Основательно ошеломленный пустопорожними рассуждениями, Меншен с трудом понял, что это и есть основной тезис "труда" Кранстона.

Второй трактат по сути не слишком отличался от первого, просто-напросто перепевал его лишь более вычурным языком. Чтобы прочесть, Меншен должен был сделать над собой серьезное усилие.

Затем он полистал брошюру о Кранстоне, написанную неким Торрансом, и, открыв первую страницу, прочел: "Доктор Дориал Кранстон, пацифист, известный невролог, родился в Луисвилле, штат Кентукки, в..."

Меншен с отвращением захлопнул книжку, в которой тоже в основном утверждалось, что физический контакт между людьми творит чудеса в области человеческих отношений. К его крайнему сожалению, брошюра, посвященная Кранстону, не имела ни малейшего отношения к сегодняшней реальности.

Среда. Профессор Трубридж перехватил Меншена, когда тот возвращался к себе.

- Норман, - сказал он, - я хотел бы поговорить с вами относительно вашего упоминания "Научных футуристических лабораторий" прошлый раз. Если эти люди вошли в контакт с вами, то без колебаний выполняйте то, что они попросят.

В какой-то момент у Меншена создалось впечатление, что эти слова произносит не человек, а автомат, запрограммированный на их произнесение. Однако по некотором размышлении он должен был согласиться, что этот совет не лишен здравого смысла. И подавил вопрос, который мог свидетельствовать о его полном невежестве в данной области. Проглотив комок в горле, он молчал, ожидая дальнейших разъяснений, которые не замедлили последовать от Трубриджа.

- Года три тому назад, - начал тот, - пользующий меня врач, доктор Хоксуэлл, предупредил, что мое сердце начнет сдавать месяцев через шесть. И я, не теряя времени, отправился в клинику Майо. Там мне подтвердили диагноз. Через месяц, когда я уже махнул на все рукой, предоставив событиям идти своим чередом, пришла мысль войти в контакт с "Научными футуристическими лабораториями", о которых шла речь. Там мне сообщили, что могут имплантировать новое сердце, но это будет стоить десять тысяч долларов. Для большей убедительности мне даже показали одно в банке, которое билось, - живое сердце. Мне сказали также, что могут заменить и другие органы, если в том будет нужда, при соответствующей оплате, конечно.

- Но я полагал, что трансплантация органов невозможна, - начал Меншен, - потому что...

Тут он замолчал, признавшись самому себе, что не это сейчас его занимает. Другое сверлило мозг, как бормашина. Голос Трубриджа, который доносился, как сквозь вату, тем не менее ответил:

- Для них это не проблема, поскольку они открыли новый элемент в электричестве органики.

И тут Меншена поразила одна мысль. Глухим голосом, четко выговаривая слова, он спросил:

- А где же они берут живые органы для трансплантаций?

- Ну... - неуверенно начал Трубридж.

Глаза его округлились. На лице появилось несколько растерянное выражение, и он прошептал:

- Я как-то никогда об этом не задумывался...

Направляясь домой, Меншен все старался отогнать эту, возникшую в разговоре, мысль, пытаясь думать о других вещах.

Быстрый переход