А они у нее будут, это сто процентов. Потому что не все так гладко с этой девушкой, которая вены себе вскрыла. Полиции, понятно, побыстрее бы спихнуть это дело. Ну наложила на себя руки, нажравшись водки, и ладно. Только вот не знали сотрудники, что водку артистке принесли. Не сама она ее купила. И тот, кто ее купил для артистки, мог и на тот свет помочь ей отойти.

Но…

Говорить она об этом Маринке точно не станет. Не ее это дело. Ее дело в окошко смотреть, всякие мелочи примечать да помалкивать. Ну иногда и радоваться.

Антонина приготовила себе травяной чай – очень ароматный, полезный и недорогой. Покупала россыпью полезные травки у местных бабулек, которые выращивали их на дачах. Смешивала в нужной ей пропорции. И заваривала. А потом стояла возле кухонного окна, попивая мелкими глотками обжигающую ароматную водичку. Рассматривала улицу, машины, жильцов, рассуждала. Ну иногда и злорадствовала.

Сегодня, вырядившись в бархатный халат – точно такой же, как у Маринки, – Антонина привычно потягивала горячий чай и рассеянно смотрела со своего пятого этажа на улицу.

Машин было мало. Все на работе. Людей тоже негусто. Ребятишки прыгали и визжали на детской площадке. Стояла машина профессиональных уборщиков у подъезда. Точно Маринка пригласила. Она грозилась.

– Сама не смогу привести квартиру в божеский вид после такого-то! – восклицала она вчера вечером, встретившись с Тоней во дворе. – А без этого разве сдашь?

– Продай, – тонко намекнула Тоня. – Не всем по Москве известно, что в ней случилось.

Тем самым она давала понять, что на нее как на покупателя соседка рассчитывать не может.

– Может, и продам, – задумалась Маринка. – Вот вычистят ее мне до блеска…

Уборщики работали уже часа четыре. Тоня засекла их приезд. И еще работали, не уехали. Видимо, мороки-то много.

Внимание ее привлекла девушка, показавшаяся ей знакомой. Высокая, худая, с короткой стрижкой и стремительной походкой. Выйдя из машины и заперев ее, девушка пошла прямо к их подъезду.

Вспомнила! Вспомнила, где она ее видела!

Девушка эта приезжала с высоким симпатичным парнем на происшествие в Маринкину квартиру. Парень потом стоял у подъезда с бледным перекошенным лицом, жадно глотая воздух. Девчонка справилась лучше. Хоть и побледнела, но держалась молодцом.

Из полиции она. Точно из полиции. Не корреспондент какой-нибудь, не соцработник и не из налоговой.

Подумав о налоговой, Тоня затосковала. Сколько раз собиралась сдать им злостную неплательщицу налогов – Маринку Воронову. Рука тянулась к телефону сотни раз. Но так и не смогла. Это было бы уж вообще…

Антонина точно рассчитала время, когда девушка дойдет до ее квартиры. На пять минут ошиблась. А что такого? Тоня точно знала, кто сейчас дома сидит в разгар рабочего дня. Почти никто. Она да глухая бабка со второго этажа. Только она никак помочь не сможет высокой худощавой полицейской. Она мало того что глухая, еще и глупая.

Она встала у двери и стала ждать, считая про себя до ста. Звонок раздался на семидесяти восьми.

– Добрый день, – широко улыбнулась Антонина, распахивая дверь.

Девушка даже не успела еще руку опустить, как Тоня дверь открыла. Кажется, та даже вздрогнула от неожиданности. Но Тоне это могло лишь показаться. Чего бы вздрагивать полицейской при исполнении, так ведь?

– Чем могу быть полезной? – посерьезнела Антонина, перестав улыбаться.

– Капитан полиции Уварова, – показала та удостоверение. – Провожу поквартирный опрос жильцов на предмет происшествия…

– Вы по самоубийству Маринкиной квартирантки, – перебила ее Тоня, отступила в сторону, впуская Уварову.