– О, тут уже голозадый мальчик ужин готовит! – раздался нежный смех за его спиной. – Как приятно… А кто-то уверял меня, что ты не можешь и хлеб нарезать.

Даже в банном халате, босая, с заколотыми кое-как волосами, она выглядела богиней. Мягко ступая, прошла к столу. Села, поставила локоть на стол, подперла подбородок кулачком.

– Наверное, мне надо одеться, – вдруг почувствовал он смущение. – Голый повар как-то не очень…

– Нет, не одевайся. Мне нравится. Хочешь, и я разденусь…

Ужинали они голыми. За накрытым белоснежной скатертью столом, красиво сервированным, с горящими в высоких подсвечниках свечами.

Наблюдая за тем, как отражается пламя свечей в ее больших зеленых глазах, он ловил себя на раздражающей мысли, что действо это более вакханальное, чем романтическое.

– Бесовщина! – прошептал он, не сводя с нее взгляда.

– И еще какая! – мгновенно угадала она ход его мыслей.

– Мы распутники, – добавил он.

– И еще какие! – рассмеялась она. – Но нам это нравится.

– Но нам это нравится, – подтвердил он, дотянулся до ее руки, нежно погладил. – А будущее у всего этого есть?

– От нас зависит.

Ее красивые загорелые плечи медленно поднялись и опустились. Жест не выражал ровным счетом ничего: ни сомнения, ни предположения, ни недоумения. Это было просто изящное движение ее красивого тела.

– И что такое будущее? Зачем о нем думать? Если это бизнес – да, тут прогнозы необходимы. Но к отношениям эти мысли не имеют никакого отношения. Отношения между мужчиной и женщиной так непостоянны. Чтобы они просуществовали до какого-то там будущего, необходимы усилия. А усилия – это всегда напряжение, а оно грозит перегревом. Разве нет?

Он просто обожал эту женщину! Она не ныла, ничего не просила, не строила никаких иллюзорных планов. Она хотела его, она любила его здесь и сейчас, и все! Не то что та – другая.

Вспомнив о другой, он помрачнел.

– Не надо грустить, милый мальчик. И не стоит думать о ней, – мгновенно угадала она его мысли. – Пусть все идет как идет. Она же не ревнует тебя?

– Нет.

– Она не достает тебя расспросами?

– Нет.

– Ну, вот видишь… Она молчит. И ты молчи, – посоветовала обожаемая им женщина.

– Но в ее молчании столько истерики, малыш! Ее молчание меня душит! Иногда мне хочется, чтобы она заорала на меня или…

Его слова прервал звонок в дверь. Он почему-то побледнел и испуганно на нее глянул.

– Я никого не жду. И не ждала. Можем не открывать. – Она оставалась спокойной.

Но тут же звонок в дверь сменился телефонным звонком.

– Блин, это Настя, – прикусила она губу. – Она не отстанет.

И ответила.

– Открывай дверь. Я знаю, ты дома! – заорала на нее подруга. – Дело срочное, дело сраное, Тома. Мне нужен твой мудрый совет! Я не знаю, как поступить. Это касается Сашки. И ее неподражаемого Гриши! Открывай, твою мать!

– Придется подождать. Я в ванне, – не раздумывая, соврала Тамара. – И я не одна.

– Мне не нужен твой любовник. Выпроводишь его. Мне нужна ты, подруга! – Настя была в отчаянной ярости, даже слезы звучали где-то близко.

– Хорошо. Жди.

– Жду…

Им хватило десяти минут, чтобы прибрать в кухне и спальне.