– Хорошо. Жди.

– Жду…

Им хватило десяти минут, чтобы прибрать в кухне и спальне. Он быстро оделся и замер за дверью гостиной. Тамара сразу поведет подругу в кухню. И он выйдет незамеченным. Летние туфли он держал в руках, чтобы Настя Уварова не запалила их у входной двери.

– Ну! Что стряслось, дорогая моя? – Усадив подругу за обеденный стол, Тамара тут же поставила на плиту турку.

Настя без кофе думать, дышать, жить не могла. И это в нормальном – рабочем – состоянии. Сейчас Настя выглядела не просто расстроенной, она выглядела раздавленной. Она без конца трогала свою короткую стрижку, пытаясь пригладить волоски. Руки ерзали по столу, хватая то солонку, то подставку с салфетками. И она все время молчала. До тех пор, пока Тамара не поставила перед ней большую чашку с черным, как ночь, кофе.

– Итак? Говори! – потребовала Тамара, усаживаясь напротив подруги.

Уселась и подумала, что еще полчаса назад сидела здесь обнаженной. А на стуле, где сейчас корчилась в непонятных муках Настя, сидел голым ее тайный любовник.

– Сашка связалась с мерзавцем! – выпалила Настя, глотая кофе как заведенная, не обращая внимания на то, какой он горячий.

– Ты о ее Грише? – на всякий случай уточнила Тамара. – Или о ком-то еще?

– Хватит стебаться, Тома! – прикрикнула Настя. – Сашка на Гришу своего надышаться не может. Кто еще, скажи, может быть в ее жизни? Гриша – мерзавец!

– Упс-с… – Кисло улыбнувшись, Тамара вопросительно вскинула брови. – Точнее можно?

– Он ей изменял – это раз, – загнула Настя палец правой руки, задрав ладонь к самому уху.

– Почему в прошедшем времени?

– Потому что его любовница мертва.

Настя снова схватилась за кофейную чашку.

– В смы-ысле?! В смысле мертва?

– В том самом, что она вскрыла себе вены, по версии следствия, – недоверчиво хмыкнула Настя. – А по моей версии, ей помогли. И сделал это тот, кто пришел к ней перед самой ее смертью. И угадай с одного раза, кто это был?

– Григорий?

– Так точно, подруга. – Настя с грохотом поставила пустую чашку на стол. – Этот хлыщ купил в ближайшем супермаркете бутылку водки, принес ее ей, вошел в ее квартиру в половине десятого вечера. И примерно через час Светланы Лопачевой не стало.

– А кто она вообще – эта Светлана Лопачева?

– Артистка из районного Дома культуры. Мы подозревали ее в причастности к гибели одной… Не важно, короче.

– Нет, важно! – повысила голос Тамара.

– Ну… Эта Лопачева крутила роман со своим коллегой. Он был женат. Она всячески доставала его жену. И в один прекрасный момент явилась к ней домой и довела ее до такой степени, что дама шагнула с балкона. И знаешь, что самое поганое в этой истории?

– Что? – Тамара растерянно теребила поясок халата, взгляд ее бездумно перемещался с одного предмета кухни на другой.

– То, что момент самоубийства этой женщины наблюдал… угадай, кто?

– Кто? – Она вдруг сделалась бледной.

– Наш Григорий. То есть не наш, а Сашкин. Он как раз пил чай на своем балконе и видел, как с балкона из дома напротив шагнула женщина. Вот скажи мне, умнейшая из умных, моя подруга Тамарочка, ты веришь в подобные случайности, а?

Глава 11

Ей дали два дня дополнительных выходных. Целых два! Подумать только!

– Щедрость какая, товарищ майор, – криво ухмыльнулась Настя, когда Смотров объявил ей.