– Так, где вы обнаружили платье? – уточнил он.

– На помойке, где же еще. Вон в тех ящи-ках, – махнула она грязной рукой в сторону мусорных контейнеров.

– В какой день нашли платье? Дата на чеке совпадает с вашей находкой?

– Нет. На другой день нашла после даты на чеке. Ближе к обеду. Мой парень послал меня на промысел. Накануне миксер продал удачно. Отремонтировал и продал, и послал меня. Иди, говорит, поищи. Может, еще чего найдешь ценного. Нашла пакет, в нем платье. Правда, парню моему находка не очень. Обругал и пакет закинул. А сегодня утром я вдруг про него вспомнила. Нашла, примерила. Одобрил. Идет тебе, говорит. Чек в пакете был. Думала, на платье. Интересно стало. Сколько же оно стоило? А там водка покупалась. Дешевая. Я тогда подумала, что странно. Мужик приличный, платье видно, что дорогое, а водку жрут дешевую. Даже мы с парнем такую не покупаем. Видать, краля его напилась этой водки. И он платье у нее забрал. Наверное, подарок его был. Он ей платье дорогое. А она водку дешевую жрет. Обида? Обида! Я так решила…

– Какой мужик?! – вытянул шею Грибов, чувствуя, что бледнеет.

– Тот, который пакет в мусорный контейнер закинул. Симпатичный такой, одет красиво. Видать, дама его сильно достала, раз он ее платье выбросил.

– То есть вы видели, как какой-то мужчина выбросил пакет? И после его ухода нашли этот пакет, а в нем платье и чек на водку? Правильно я понимаю?

– Из слова в слово, молодец, – похвалила она.

– Вы смогли бы узнать этого мужчину?

– Да. Смогу.

– Вам придется проехать с нами. – Грибов покосился на Аверкина. – И вам, Иван, тоже.

Если Иван не возражал, то дама в чужом платье громко возмущалась.

– Вот помогай вам, ментам! Сразу в кутузку тащите! Я же не украла его! Я нашла…

Грибов долго пытался уговорить ее не кричать, проникнуться пониманием. Убеждал, что ее визит в полицию для нее не опасен, а необходим для соблюдения формальностей. Бесполезно! Орала, как ненормальная.

– Так, все! – взревел он, когда тащил ее от скамейки до машины за локоть. – Если сейчас не замолчишь, я точно тебя на трое суток закрою. И ночевать сегодня будешь не со своим парнем, а в обезьяннике.

Какое уж тут «вы», не до приличий.

Неожиданно подействовало. Она притихла. И, подергав плечами, смиренно проговорила:

– Я рада помочь следствию, начальник. Все подпишу, что скажешь.

– Просто веди себя тихо, – погрозил он ей пальцем, усаживая ее с Аверкиным рядом на заднее сиденье. – Составим протокол. Покажем несколько фотографий мужчин, может, кого-то узнаешь среди наших фигурантов.

– Может, и узнаю, – кивнула она и зло покосилась на Аверкина. – Спасибо тебе, добрый человек. Никаких денег не надо за такое удовольствие.

– Верните тогда, – отозвался он меланхолично.

Она подумала, подумала и показала ему грязный кукиш. И добавила тихо, что это компенсация.

Грибов к их беседе прислушивался настороженно. На всякий случай заблокировал задние двери, чтобы пассажирам не приспичило сбежать на первом же светофоре. Но не успели они выехать с парковки Дома культуры, как дама в чужом платье принялась рваться на волю.

– Погоди, начальник! Выпусти! Да погоди ты! Че скажу! – дергала она дверную ручку, норовя сломать.

Грибов, тихо ругаясь, остановил машину, вышел. Склонился к стеклу пассажирской двери, которое мадам уже опустила.

– В чем дело? – сделал он строгое лицо.