– В чем дело? – сделал он строгое лицо. – Чего хулиганишь?

– Не хулиганю я! – возмутилась она, брызжа слюной и закидывая челку грязной ладонью назад. – Не надо никуда ехать! Я его уже узнала!

– Кого?

– Мужика, который это вот платье в пакете выбросил. Вон он, мужик! Вон он!

Грибов повертел головой, никого не увидел. Парковка, площадь перед Домом культуры, скверик с лавочками – были пусты. Ни одного человека.

– Не морочь мне голову, закрою! – снова пригрозил он. – Нет тут никакого мужика. Пусто! Кого ты узнала?

– Да на афише он, бестолочь! Откуда вас, таких умников, набирают только?! – Она закатила мутные глаза под лоб, замотала головой. – Бестолковый какой! На афише он – мужик тот. Вон его симпатичная харя во весь плакат!

Грибов уже не слушал. Он рассматривал афишу с запланированной на сентябрь премьерой. Крупная, яркая, с огромным портретом главного героя в центре. И героя этого должен был сыграть Мишин.

Глава 29

Насте снова пришлось ехать к Баклашкину. Говорить по телефону он отказался наотрез. А был почти конец рабочего дня. И трасса в том направлении забилась настолько плотно, что какое-то время они вообще не двигались. Просто стояли, с раздражением рассматривая друг друга сквозь автомобильные стекла. В поселок она приехала уже ближе к семи вечера. Баклашкин встретил ее раздраженным. И принялся с порога выговаривать, что он не просто так ее вызвал, не из прихоти старческой.

– А по очень важному делу, – сердито сверкал он глазами в ее сторону.

И кофе не предложил. А вместо этого ткнул пальцем в какой-то сверток на столе.

– Вот ради чего вы проделали столь долгий путь, уважаемая капитанша.

– Что это? – Она не спешила притрагиваться к пакету.

Кофе хотелось до сухости во рту. А попросить – гордость не позволяла. Чего он сердится?

– Это? – Баклашкин осторожно оттянул концы пакета в сторону, вывернул их. – Это те самые кроссовки, в которых косил обочины загадочный человек в компании сотрудников управляющей компании.

Настя уставилась на кроссовки, пытаясь вспомнить, как выглядели те – с видеоролика, которым незаконно завладел Баклашкин.

– Не смейте сомневаться! – прикрикнул он на нее. – Это те самые кроссовки. Я еще сорок раз отсмотрел то видео. И нашел множество совпадений. А особенно шнурки.

– Что шнурки?

Она смотрела на белые шнурки с твердыми наконечниками, они были металлическими. Их сейчас демонстрировал ей Баклашкин, осторожно трогая простым деревянным карандашом.

– Они особенные. Из металла, что встречается крайне редко. И цвет… Цвет пыльной розы. Я долго сидел в интернете, пытаясь найти фирму, изготавливающую подобную обувь. Не нашел. И сделал вывод, что обувь сделана на заказ. Это упрощает вам задачу.

– Возможно. – Она все еще ничего не понимала. – Где вы их нашли?

– Погодите, об этом чуть позже… – Он воткнул карандаш внутрь правой кроссовки, в область пятки. – Тут ответ на ваш главный вопрос, Анастасия.

– Что там?

– Там внутренние стельки-накладки высотой почти восемь сантиметров. То есть тот человек, который был в них в тот день на покосе, если можно так выразиться, казался выше ростом, чем был на самом деле. Он был ниже ростом на толщину стелек и плюс подошва. Можно смело закладывать десять сантиметров минусом. И внимание, у меня вопрос: кто из ваших фигурантов имеет такой рост?

– Мишин?! – У нее даже голос сел.