В любом случае полицейский надзор для Семашко закончился, можно гулять без боязни быть задержанным. Но как раз бездельничать у Николая не получится. Я его сейчас собственные идеи, высказанные в будущем, воплощать в жизнь заставлю. Он эту микроссылку в деревню Ливенское за санаторий быстро считать начнет. Недоученный студент? А я кто? Товарищ министра, или так, погулять вышел? Организуем парню восстановление, решим вопрос с верхним образованием. Сейчас вроде можно вольнослушателем? А уж докторскую он и сам напишет, по организации здравоохранения. Как говорил персонаж армейского анекдота, «вы что тут, думаете, я за вас свою работу делать буду?». Сотворим лучшую в мире организацию медицины лет на тридцать раньше. Лишь бы не мешал никто и денег хватило.

После высочайшей аудиенции я зашел к Лизе, приложился к ручке. Сразу по привычке начал осматривать Сашку — нет ли синяков и припухлостей, особенно в области крупных суставов. Рано еще что-то говорить, до первых зубов примерно месяц, ну плюс-минус. Надо этот момент не пропустить, потому что риск больших кровотечений как раз в этом случае. И на пеленку у носика тоже посмотрел на автомате. Чисто. Ничего. И слава богу! И только после этого обратил внимание на великую княгиню. Эге, а тут что-то не так! С чего это она грустит? Похоже, даже плакала, глаза красноваты.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, и добавил совсем уж глупое: — Обидел кто?

— Женя, я, кажется, беременна.

Сначала по-немецки сказала, «Ich bin in anderen Umständen», и только потом на русский перевела, пока я тупил, соображая, что это за «другое положение».

Все, что я смог — дойти на внезапно подкосившихся ногах к стулу, присесть.

— У тебя задержка⁇

— Нет. Кровей с родов не было — я же кормлю. Но утренняя тошнота появилась. Слабость. Хочется постоянно спать.

Я вытер пот со лба, задумался. Устраивать ей осмотр? Нет уж… пусть лейб-акушер занимается. Жаб в питерских болотах достаточно. Да и лучше получится, если я официально к этому вообще никакого отношения иметь не буду.

— У меня через месяц приезжает Агнесс! Предстоит подготовка к свадьбе…

— Ты эгоист! Тебя заботит только ты сам!

Ну вот, и акцент, достаточно сильный, и ошибки в грамматике сюда же. Волнуется, переживает. Лиза достала платочек, поднесла к глазам.

— А как же я⁇ Что скажет… он?

— Сергей Александрович мне приватно заявил, что он будет очень рад второму ребенку.

— Я не хочу рожать! Это так больно и…

Дальше полился целый набор типичных женских упреков. Целый час мне пришлось уговаривать и успокаивать. Бог дал, зайка-лужайка и прочие банальности. Иногда кажется, что в таких ситуациях можно говорить что угодно, лишь бы тон был соответствующий.

* * *

Когда курьер из собственной канцелярии ЕИВ привез и отдал под роспись первую копию указа о создании минздрава, мы со Склифосовским занимались обустройством его кабинета. Точнее, мы оба пили кофе, а Семашко по нашим рекомендациям расставлял энциклопедии и справочники в книжных шкафах, которые час назад занесли грузчики. А как же, оформили личным помощником — давай, трудись, постигай с самых низов. Надо будет — и в кондитерскую за пирожными сбегает, не переломится.

Над указом мы чуть не столкнулись лбами с профессором — так хотели узнать конкретику. Если опустить всякую воду про развитие медико-санитарной помощи, обеспечению врачебными кадрами клиник и снижению смертности от болезней, под нас отдавали весь медицинский департамент МВД, который располагался на Театральной, дом три.