Взял с собой детей Кузьмы и прямо на «Бенце» отправился на Каменностровский.

Ну что можно сказать? Под музыку тапера, демонстрировали сразу несколько лент — «Выход рабочих с завода», «Разрушение стены» и, разумеется, знаменитое «Прибытие поезда». Мне последняя лента была памятна фильмом «Человек с бульвара Капуцинов», где подвыпившие ковбои начали от страха палить в простыню, с которой на них наезжал поезд. У парней, разумеется, все это вызвало дикий восторг. Дочки Кузьмы вели себя поспокойнее, но тоже глазки заблестели. Старшая даже поинтересовалась, что нужно сделать, чтобы попасть в такой фильм? И что отвечать? Киноиндустрии еще не существуют, на актрис кино нигде не обучают? Хотя можно стать актрисой театра, а уже оттуда… Примерно, так и донес.

* * *

Вот вроде и министерство молодое, а бумажек уже — вагон прислали. И всем что-то надо. И кофе попил, да не раз — толку никакого. И не сбежишь ведь, пришел Рагозин, начали решать традиционные вопросы, не терпящие отлагательства. Сам виноват, убедил Склифосовского поехать домой, а то он после операции совсем никакой. Тяжело ему многочасовое стояние далось.

В институт я звонил, вроде с Бунаковым в порядке всё, кишечник работает, газы отходят. Невропатолог приглашенный больших изменений не нашел. Заеду туда, посмотрю, как он. Вот озадачу сейчас всех, и вперед. Вон, Семашко хмурый сидит, развеселю парня, поручу проект приказа писать. Ума много не надо — шаблон есть, задачи я ему обрисую, пусть тренируется.

— Вам телефонирует его высокоблагородие лейб-акушер Отт, — доложил секретарь.

После нехорошей истории с воротником Дмитрий Оскарович уцелел. Специалист он хороший, и Императорский клинический повивальный институт возглавляет заслуженно. И я склонен верить, что не разобрался человек, пустил дело на самотек, а исполнители подвели. Он и прощения потом просил. Дружбы между нами не завязалось, но встречаясь в институте Елены Павловны, где он был профессором, всякий раз раскланивались.

— Слушаю вас, Дмитрий Оскарович! — крикнул я в трубку. А иначе могут на другом конце и не расслышать.

— Евгений Александрович, здравствуйте. Мне надо с вами проконсультироваться. Срочно.

— Я на службе буду еще час примерно. Потом на Кирочную, в институт Елены Павловны.

— Подожду вас там.

Знаю я, о чем консультация. Но сначала послушаем, что говорят умные люди, специалисты своего дела.

Отт на улице стоял, не вытерпел. Солидный дядька, а как пацан на дорогу выглядывает.

— Здравствуйте, Евгений Александрович! Уже заждался! Пойдемте ко мне в кабинет, там поговорим.

— Здравствуйте, Дмитрий Оскарович. Я же предупреждал, что на службе буду какое-то время. Даже раньше планируемого подъехал. Ладно, рассказывайте, в чем беда, мне еще пациента посмотреть надо, вчера оперировали.

— Да, тут уже все уши прожужжали, что вы с Николаем Васильевичем какую-то уникальную операцию делали.

— Было дело.

— Меня вызвали к Её Императорскому высочеству Елизавете Федотовне, — заговорил Отт, как только закрылась дверь в кабинет.

— Нужна помощь с моей стороны? Вроде недавно я разговаривал с Великой княгиней, никаких жалоб она не предъявляла.

Вроде получилось сыграть неведение. Или Отт не заметил.

— Она говорит о каком-то способе, который позволяет определять беременность на ранних сроках. Какие-то лягушки. Понимаю, что это может быть фантазия княгини, но приходится потакать ее капризам…

— Никакая не фантазия. Именно так была подтверждена первая беременность Её высочества. Как раз на ранних сроках.

— И что же это?.