Жиган, как всегда, нашел. Не рысака, конечно, но крепкую казачью лошадку, которая еще держалась на ногах. Я подтянул подпругу, проверил револьвер в кобуре — не столько для защиты, сколько для уверенности — и начал подниматься по размытому склону сопки.

С каждым метром подъема панорама боя становилась шире, а звуки — оглушительнее. Впереди, у реки, которую я пока не видел, но чувствовал по влажному ветру, шла настоящая битва. Земля под ногами слегка подрагивала от близких разрывов.

На вершине сопки действительно располагался командный пункт. Несколько офицеров сгрудились у треноги с длинным биноклем. Рядом стоял генерал — высокий, сутулый мужчина с седыми усами и усталым лицом. Это, без сомнения, и был генерал-майор Кашталинский. Он напряженно слушал доклады подбегавших адъютантов и вестовых, делая пометки на карте и отдавая короткие, отрывистые приказания.

— Передать Седьмому полку… Держаться! Ни шагу назад! Где резервы⁈ Почему батарея молчит⁈ — его голос срывался от напряжения.

Вестовые, задыхаясь, выслушивали приказы и тут же срывались вниз по склону, чтобы передать их дальше, в огонь. Телефонной связи, видимо, не было, все управление шло по старинке, через живых людей, которые могли и не добежать.

Я спешился, передал поводья подскочившему ординарцу и, стараясь не мешать, подошел к группе офицеров. Дождавшись короткой паузы, когда очередной вестовой умчался вниз, я шагнул вперед и представился, стараясь перекричать грохот:

— Ваше превосходительство! Князь Баталов, начальник госпиталя Красного Креста. Прибыл в ваше распоряжение со всем персоналом и имуществом.

Кашталинский резко обернулся. Его глаза, воспаленные от бессонницы и дыма, уставились на меня с недоумением, словно я был привидением.

— Госпиталь? Какой еще госпиталь? — он нахмурился, явно пытаясь вспомнить. — Ах да… Красный Крест… Сообщали… Не до вас сейчас, князь! Видите, что творится⁈

Он махнул рукой в сторону реки, где бой разгорался с новой силой. Японцы, похоже, предпринимали очередную атаку.

— Где прикажете развернуться, ваше превосходительство? — настойчиво повторил я. — По уставу — не ближе пяти верст от передовой. Нам нужно место, вода, подъездные пути…

Генерал заглянул в карту, уже открыл рот что-то мне ответить и вдруг воздух пронзил резкий, нарастающий свист. Он приближался с ужасающей скоростью. Кто-то крикнул: «Ложись!».

Инстинктивно я пригнулся, пытаясь закрыть голову руками. Свист оборвался оглушительным, разрывающим уши грохотом где-то совсем рядом. Земля вздыбилась. Меня ослепила яркая вспышка, обдало жаром и запахом горелой земли и чего-то еще, отвратительно-сладкого.

Удар чудовищной силы, невидимый, но плотный, как стена, подхватил меня и швырнул в сторону.

Глава 7

ПОРТЪ-АРТУРЪ (Рейтеръ). Японцы ночью 25 апрѣля пытались вновь блокировать Портъ-Артуръ, пустивъ по направленію къ крѣпости коммерческіе пароходы, дабы затопить ихъ въ проходѣ въ портъ. Электрическими прожекторами русскихъ они были своевременно замѣчены. Одна японская канонерка и два контръ-миноносца были потоплены огнемъ батарей. Послѣ чего брандеры удалились.

БЕРЛИНЪ По сведеніямъ агентства Лаффана изъ Нью-Йорка, японское правительство заключило съ изобрѣтателемъ подводной лодки Лэкомъ контрактъ, по которому Лэкъ обязуется доставить въ Японію извѣстное число опытныхъ рабочихъ для постройки подводныхъ лодокъ.

Звон в ушах был таким, будто кто-то держал раскалённый колокол прямо у головы и методично бил в него кувалдой. Густой, давящий, он перекрывал все звуки, оставляя только мутный гул внутри черепа.