— Место не ближе пяти вёрст от передовой. Хорошие пути подвоза. Источник воды.

— И ресторан рядом, — саркастически добавил дежурный.

Капитан уткнулся в карту, начал водить карандашом по бумаге, потом ткнул куда-то, не поднимая глаз.

— Вот тут. У деревни Шицзяпу. Тут как бы и не фронт, но и не тыл. И вода есть. Видите, ручей обозначен.

— Нет. Так не пойдёт, — я заглянул в карту. — Здесь низина, от вашего ручья заболотилось всё. Дайте мне кого-то, кто знает местность.

Капитан выдохнул, как будто собирался послать меня, но потом махнул рукой в сторону двери.

— Направо вторая дверь. Там старший квартирмейстер. Штабс-капитан Розов. Он отвечает за размещение. Вот с него и требуйте.

Розов нашелся не сразу, и помогать мне не желал. Обычная защитная реакция уставшего человека. Маленький, рыжий, с отёкшим лицом и осипшим голосом. В бедно обставленной каморке стоял запах дешевого табака, испорченных зубов и самого популярного в России антистрессового средства.

— Красный Крест… Госпиталь… Ага. Слушайте, у меня люди на земле ночуют, орудия прикрыты брезентом, лошадей по очереди поят, а вы — госпиталь!

— А если за меня попросит Екатерина Великая? — я показал военному купюру. От расположения госпиталя зависело слишком много, чтобы пускать дело на самотек.

Розов оживился:

— Ладно, выберем.

После десяти минут препирательств и разглядывания карты (я чуть не вцепился ему в горло и не забрал деньги обратно, когда он предложил бывшую скотобойню — «а там крыша есть!»), мы сошлись на участке к северу от деревни Гаолинцзы. Там было всё, что надо: небольшая возвышенность, рощица неподалеку, ручей, и довольно сносная дорога. В виде бонуса прилагалось здание заброшенного постоялого двора.

* * *

Буду считать, что деньги свои интендант отработал полностью. Место оказалось почти идеальным. По меркам всего, что мы пережили за последние дни — просто рай. Под сухой, плотной землёй не хлюпала жижа, ручей давал чистую, ледяную воду. Может, и не вторая в мире по вкусу, но в первую десятку точно входит. Надо только следить, чтобы пили кипяченую.

Сам постоялый двор представлял собой маложивописные развалины. Придется убрать этот хлам и разровнять площадку. Зато бывшая конюшня оказалась крепкой, с толстым бревенчатым каркасом. Крышу подлатать, и можно пользоваться. Стены, конечно, проверим, а то вдруг они могут сложиться от ветра. Сараи — не тёплые, но сухие, главное — с крышей. Там мы разместим склад и аптеку. Площадку под палатки расчистили рядом, чуть в стороне от дороги, но с удобным подъездом для подвод. Пора устанавливать и начинать работать. Сначала, конечно, организовать баньку, постирочную и дать людям немного отдохнуть. А потом, с новыми силами…

Проблемы начались, как только мы приступили к распаковке палаток.

— Евгений Александрович, — подошел встревоженный Михеев. — У нас беда.

— Что случилось?

— Операционная палатка. Ремонту не подлежит. Не так, чтобы латкой обойтись — гниль по всей крыше. Полотно мокрое, тяжёлое, и пахнет так, будто в нем кого-то уже хоронили.

Мы пошли смотреть. Картина была удручающая. Верх палатки изнутри покрыт тёмными пятнами, швы разошлись, по центру — прореха в полтора аршина.

— Когда успела сгнить? — пробормотал я.

— Может, на складе давно лежала. Мы же её не проверяли перед погрузкой — просто взяли по описи. Тогда ведь всё на бегу…

— Есть запасная?

— Если только взять вместо перевязочной, но она меньше, вы же знаете.

Я посмотрел по сторонам. Без операционной у нас будет не госпиталь, а перевалочная база. Нужен крытый, защищённый от ветра и дождя корпус.