— Где Жиган?

— Здесь я, — отозвался он прямо за мной.

— Видишь, что творится?

— Ага, — кивнул он, даже не удивившись. — Я, ее когда еще на Ялу перегружал, сразу заподозрил, что не в порядке она.

— Почему не сказал⁈

— А зачем говорить? Что изменилось бы? Распаковывать на дороге? Пол дня терять. Решил дождаться, пока до места приедем. А так вы все переживать начали только здесь, а не пять дней назад.

— Что же делать?

— Ждать. Скоро вернусь.

И правда, часа через два Жиган пришел, и не один. С ним было еще четверо солдат, которые тащили два новеньких чехла, близнецы тех, в которых хранилась наша операционная палатка.

— Вот сюда сгружайте, — командовал Жиган. — Всё, служивые, спасибо за помощь. Пойдем со мной, расплачусь.

И солдаты потянулись за ним, как дети города Гаммельна за дудочкой крысолова.

Михеев вскрыл один чехол. Палатка, с виду новая. Сейчас распакуем и посмотрим.

А вот и виновник торжества.

— И где ты это нашел?

— Там уже нет. Знаете, ваше сиятельство, за флягу спирта у нас в армии можно купить не только палатку. Думаю, при нужде, и пушку сюда притащат, да только зачем она нам?

— Зарядить, поставить на въезде и навести на дорогу, — буркнул я. — Чтобы проверяющие не шлялись!

Коллеги засмеялись, атмосфера разрядилась.

— А искать не будут? — вдруг обеспокоился Михеев.

— То не ваша забота.

Я усмехнулся. Вообще очень даже наша. Отмазывать по второму кругу хитрованца? Удовольствия мало. Но, разумеется, говорить об этом вслух не стал.

— Жиган, ты не человек, а… палочка-выручалочка.

— Я стараюсь, ваше сиятельство, — скромно ответил он. — Мы же тут как одна семья.

К вечеру палатка стояла. Новая, тёмно-зелёная, с ровными швами и крепкой оснасткой. Пол устелили брезентом, натянули верёвки, поставили операционный стол и стеллажи. Вера Гедройц с Волконской всё проверили, потыкали пальцем в стыки, и кивнули: пойдёт.

Жиган подошёл ко мне, поправляя пояс.

— Вторую я припрятал, пусть лежит про запас. Сейчас с прочим разберемся, что надо будет, постараюсь найти. Но спирт…

— Спирта пока хватает. Благодарность тебе от меня. И от остальных тоже.

На закате госпиталь был развёрнут. Все двенадцать палаток стояли в нужных местах. Мокрые повозки парили на склоне, лошади жевали овёс. Медики расстилали простыни, кто-то пел тихо под нос. Из печной трубы шёл дым — готовилась каша на ужин. Ну, вроде устроились.

* * *

Людей не хватает, вот что главное. Нужно еще как минимум двух фельдшеров, хотя бы трёх сестер. Санитаров человек пять. И только для того, чтобы работать впритык, не расслабляясь. Это я считал в уме, пока утром ехал в штаб. Жиган выделил мне самую резвую лошадку из нашего «табуна», я угостил ее морковкой и мы мигом подружились.

До штаба я добрался во первой половине дня — уставший, но всё-таки в более бодром виде, чем три дня назад, когда нас мотало по грязи как лист по осенней луже. На этот раз меня уже знали. Пропустили без вопросов, козырнули — не то чтобы с уважением, но и не с раздражением. Признали. Привыкли.

Начальник штаба — полковник, с жесткими усами и редкими волосами, зачесанными назад, будто намеренно пытаясь сразить противника своим лбом. Бумаги перед ним были разложены веером, как карты у шулера, но глаза он поднял сразу.

— Князь Баталов. Успели обустроиться?

— Обустроились, спасибо.