За выдающіеся заслуги передъ отечествомъ Николай Васильевичъ былъ удостоенъ высокихъ наградъ, включая ордена Святой Анны 1-й и 2-й степени, Святаго Владиміра 3-й степени съ мечами и Святаго Владиміра 2-й степени.

Смерть Н. В. Склифосовского — невосполнимая потеря для россійской науки, для тысячъ его учениковъ, коллегъ, паціентовъ. Его имя, подобно Пирогову, будетъ жить въ исторіи русской хирургіи — не только какъ символъ искусства лѣчить, но и какъ примѣръ гражданскаго мужества, врачебной совѣсти и беззавѣтнаго служенія людямъ.

О своем поведении я не жалел ни на грош. С китайцами сталкиваться доводилось — чинопочитание у них на уровне русского удельного княжества четырнадцатого века. Кто с тобой через губу говорит — тот прав. Надо активно гнуть спину и показывать респект изо всех сил. Попробуй я с ними вежливо объясниться — и под локотки могли бы прихватить, да оттащить куда им приказали. А так — князь, первым классом едет. У переводчика, небось, зарплата за месяц меньше, чем я за билеты отдал. Так что утерлись и пошли получать люлей от вышестоящего начальства.

Мне же — урок. В Шанхае стоит держаться иностранного сеттльмента. В его границах китайская власть, конечно, имеется, но заметить ее можно только в микроскоп и при хорошем освещении.

Доехали за двадцать часов. С хвостом, блин. Средняя скорость — пятнадцать километров в час. Велосипедист быстрее бы доехал. Паровоз то останавливался на бесчисленных полустанках, то пыхтел, забираясь в гору, то стоял без движения, пока машинист, наверное, обсуждал с местными, у кого сколько уток. Но мы доехали.

Погодка по приезде оказалась мерзопакостной: над городом висел густой туман, что в смеси с жарой давало просто незабываемые впечатления. Выходя из вагона, случайно услышал диалог двух англичан:

— Ну вот, опять этот туман.

— Не говорите. Лондон по сравнению с этой клоакой — солнечный город.

Вдобавок к туману еще и угольная пыль в воздухе висит, и из реки воняет, будто ее вместо скотомогильника лет десять интенсивно использовали. Спросить бы у знатоков, далеко ли до консульства Швейцарии, но я передумал. Ну их, этих джентльменов, без них разберусь как-нибудь. Фонвизин уже давно дал рецепт на все времена — скажи кучеру, он довезет.

Англичане исчезли в тумане, а Жиган, как всегда, нашел нужных людей. Выбрал носильщиков по одному ему известным приметам. Извозчик устроил целое театральное представление, с поклонами и тарабарщиной, из которой я вычленил только гордое «Су-Су консулат» — значит, понял. Погрузка прошла мгновенно.

Поездка была незабываемой — в смысле, забыть бы её побыстрее. Два часа тащились по узким, извивающимся улочкам. Мне эта экзотика в печенках уже сидит, соломенные конусообразные шляпы значат только, что под ними какой-нибудь хитрозадый лентяй. Телеги, поклажи, бегающие дети, воробьи, попрошайки, лавки, запахи — всё слилось в пеструю, влажную, дурнопахнущую массу. Десятый круг ада, вот что значит! И из тумана постоянно срываются крупные капли, так и норовящие попасть то за воротник, то по носу. Дорогу то и дело перегораживали повозки и фаэтоны, бросить кучу товара посреди улицы и стоять, считая ворон — норма жизни.

Вдруг мостовая стала ровной. Появились тротуары. Исчез навязчивый визг. Окружающие начали говорить на немецком, английском, французском. Витрины, вывески, ароматы кофе и свежей выпечки. Две толстушки обсуждают цену на свинину. Англичанин ругается с продавцом в бакалейной лавке. Да, мы в цивилизации.

Повернув пару раз, выехали на широкую дорогу, и минут через пятнадцать остановились у кованой решетки, на которой красовался красный щит с белым крестом посередине. Табличка с надписью «Швейцарская Конфедерация. Консульство в Шанхае», повторенной на всех четырех официальных языках, подтверждала: я на месте.