— Вот, Евгений Александрович. Помянуть. И вам немного в себя прийти. Вы ж как струна натянутая, нельзя так.

Я выпил и почти не почувствовал вкуса. Только в горле обожгло, а потом немного отпустило.

— Давайте помогу раздеться, — сказал Жиган уже потише. — Сейчас ляжете, отдохнёте. Потом всё решим.

* * *

Очнулся я вечером, в сумерках. Встал, сбросил остатки одежды, и полез в ванну. Из того крана, откуда должна была идти горячая вода, долго лилась почти ледяная. Я несколько раз пробовал ее рукой, но температура не менялась. И только когда я уже решил быстро ополоснуться холодной — всё равно жарко, полилась тёплая. Дневной сон здорово помог. Даже пустоты в голове, обычной для пробуждения после захода солнца, не было.

Жиган остался в моем номере, дремал в кресле. Вернее, бессовестно дрых, похрапывая — проснулся он только когда я вышел из ванной и начал одеваться.

— Евгений Александрович? Как чувствуете себя?

С кем поведешься… Вот этих околомедицинских вопросиков он слышал тысячи, вот и пристало.

— Я в порядке. Пойдём-ка, пройдемся. Заодно и поужинаем.

Вечером жара чуть спала, туман рассеялся, и духота слегка отступила. Мы прошлись немного по сеттльменту — так, без особой цели, просто, чтобы ноги размять. Улицы здесь совершенно европейские. Наверное, основатели бастиона цивилизации быстро наелись экзотики и предпочли нечто привычное. К мощёным тротуарам добавилось электрическое освещение. Не сказать, чтобы хватало для чтения под фонарем, но лица встречных различались без особых усилий.

Внезапно рядом с нами вырос господин в идеально сидящем костюме и котелке, который даже на глаз стоил не меньше пары гиней. Возможно, сделан на заказ где-то на Сент-Джеймс или Пэлл-Мэлл. Трость — ручка из слоновой кости, кольцо золотое. Всё по высшему разряду. Он приподнял шляпу и коротко поклонился.

— Господин Баталофф, — сказал он на том английском, который через сотню лет останется в ходу только у топовых дикторов БиБиСи. — Наверное, вы меня не помните, я оперировался у вас три года назад. Позвольте представиться еще раз: Джеймс Гилберт, директор отделения «Hongkong and Shanghai Banking Corporation».

Ого, HSBC, большая контора. Один из тех банков, которые владеют половиной здешней экономики, а второй половиной управляют через доверенных лиц.

— Рад встрече, господин Гилберт. Надеюсь, ваше здоровье после пребывания в нашей больнице улучшилось, — раскланялся я в ответ.

Слово за слово, банкир пригласил меня на ужин в ресторан «Лё Шанар», отведать блюда французской кухни. Отчего бы и не сходить? Попробую местный вариант кок-о-вен или супа биск, запью это дело бордо или бургундским. Всё рисков отравиться меньше, чем от китайского стрит-фуда.

Финансист, как ни странно, от меня ничего не хотел. Просто человек внезапно решил выразить благодарность. Бывает в жизни хорошее, хоть и реже, чем того хотелось бы. Встретил, пригласил, накормил, рассказал пару баек о шанхайских курьёзах, пожаловался на погоду — и попрощался. Кухня, кстати, довольно пристойная, понравилось всё.

Я вернулся в гостиницу, сел на кровать и начал расшнуровывать туфли. Тут в дверь тихонько постучали.

Кого это принесло? Не поздновато ли для прислуги?

— Komm herein, — бросил я.

Нет, не коридорный и не портье. Мой гость — явно уроженец Ниххон. Готов поспорить на любую сумму. Да и костюмчик у него дороговат для прислуги.

— Добрый вечер, господин Баталов, — по-русски он говорил почти без акцента. — Я пришел, чтобы сообщить новости о вашей жене.

Глава 22

ВСЕПОДДАННѢЙШАЯ ТЕЛЕГРАММА

статсъ-секретаря С.