Место Смерти находилось к югу от Рэтэррина, неподалёку от Храма Неба, но отделялось от него широкой долиной, и было спрятано в зарослях бука и орешника. Место Смерти само было храмом, посвящённым предкам, но оно никогда не использовалось ни для поклонения, ни для танцев быков или свадебных обрядов. Оно принадлежало мёртвым, и поэтому было заброшенным и заросло сорняками. Там отвратительно пахло, особенно летом, и как только запах дошёл до ноздрей похоронной процессии, младший жрец заторопился вперёд, чтобы разогнать духов, которые, как было известно, во множестве толпились вокруг храма. Он дошёл до входа солнца и завизжал на невидимых духов. В ответ хрипло отозвались вороны. Затем птицы неохотно взмахнули крыльями и полетели в ближайший лес, хотя самые смелые из птиц расселись на остатках невысоких деревянных столбов, стоявших внутри низкого вала храма. Лисица зарычала на приближающихся людей из зарослей крапивы во рву и скрылась в деревьях.

— Теперь безопасно, — позвал младший жрец.

Мерет и Сабан пронесли тело через вход, который был направлен в сторону восходящего в середине лета солнца, протиснулись между кольями духов, густо стоявшими по всему храму. Хэрэгг нашёл свободное место и там двое мужчин положили решетку. Мерет стянул тяжёлую воловью шкуру с обнажённого тела, и они с Сабаном переложили Галета на густую траву. Старик лежал на боку, рот был открыт, и Сабан потянул за затвердевшее плечо, чтобы его дядя лежал лицом к покрытому тучами небу. Рабыня Камабана, умершая два дня назад, лежала неподалёку, звери уже разодрали её беременный живот, а вороны обклевали лицо. Ещё дюжина других тел лежала в Месте Смерти, два из них уже почти превратились в скелеты. У одного из них трава проросла сквозь рёбра, и младший жрец потрогал кости, чтобы проверить, пришло ли время убирать их. Души мёртвых задерживались в этом мрачном месте до тех пор, пока не исчезали остатки их плоти, и только потом они возносились в небо, чтобы присоединиться к предкам.

Младшие сыновья Галета принесли заострённый кол и каменный топор, которые они передали Мерету. Он присел на корточки возле тела своего отца и стал вбивать кол в землю, пока тот не дошёл до твёрдого мела, и после этого он сделал три сильных удара, чтобы сообщить Гарланне, что ещё одна душа проходит через её владения. Сабан закрыл глаза и утёр кулаком слёзы.

— Что это? — спросил Хэрэгг, и Сабан повернулся и увидел, что главный жрец нахмурившись смотрит на землю рядом с наполовину разложившимся телом. Сабан перешагнул через тело и увидел, что на желтеющей траве нацарапана ромбовидная фигура.

— Это знак Лаханны, — неодобрительно сказал Хэрэгг.

— Это имеет значение? — спросил Сабан.

— Это не её храм, — сказал Хэрэгг и начал стирать знак ногой, убирая ромбовидную фигуру с земли. — Возможно, это детские проказы, — сказал он. — Дети приходят сюда?

— Им не разрешают, — сказал Сабан, — но они ходят. Я приходил.

— Детские проказы, — отмахнулся Хэрэгг. — Мы закончили?

— Мы закончили, — сказал Сабан.

Мерет последний раз взглянул на своего отца и пошёл прочь из храма, швырнув плющ, покрывавший тело, в глубокую яму, которая вела в обиталище Гарланны. Он и его сводные братья прошли через орешник и буковые деревья, и тут Мерет увидел, что Сабан задержался возле тела.

— Ты идёшь? — прокричал он назад.