И он выжидательно посмотрел на Алексея. Тот решил, что время для радикальной критики старого режима еще не пришло. Легко предавший не достоин доверия в будущем.

– При Борисе Владленовиче такого и не происходило. А если это его упущение, то он единственный пострадавший. Теперь, конечно, придется принять меры, у нас просто нет выбора…

На Совет его не пригласили. В любом случае, еще одного часа в подобном напряжении Алексей не продержался бы. Убийство – дело хлопотное и очень энергозатратное…

Оказавшись в своей комнате, он первым делом сжег документы Василия Филипова, тридцати семи лет. Оба комплекта: и от Союза кольцевых станций, и от Конфедерации Печатников. Вызывало беспокойство отсутствие в вещах собственного письма. То есть, если бы его нашли, это была бы катастрофа, но Алексей рассчитывал изъять его раньше. Всё сработало! На краю везения, но все пункты были выполнены. А царапина заживет. И только самый большой компромат куда-то подевался. Счастливый соперник с собой унес? Жаль, сейчас наверх не выйти, по свежим следам найти Дениса было бы так просто! Найти, чтобы он никогда больше не возникал в поле зрения. Но удача разделила свои дары между ними поровну, придется с этим смириться.

Дверь скрипнула. Он забыл запереть ее, хотя никто и не должен был побеспокоить. Неужели Грицких еще что-то от него понадобилось? Алексей сделал вид, что спит, отвернувшись к стенке. Кто-то присел рядом с ним. Уж точно не Привратник!

– Лёш, ты спишь?

– Ленка, для тебя – никогда! – Ее лицо оставалось таким же безучастным, она просто сидела рядом и смотрела в пол. – Это тебе нужно поспать, ложись, тебе никто тут не помешает.

Он хотел уйти, но Елена уже устроилась под боком. Оставалось только подвинуться и укрыть ее одеялом. Еще недавно Алексей многое бы отдал за такой визит, но не теперь. Он же не животное, все-таки. Одно дело разборки с Нестеровым, старик сам обладал достаточной проницательностью, чтобы разгадать интриги, не заметил на свою беду, но была борьба равных противников. Совсем другое – Лена, обмануть ее полудетское доверие невозможно, она пришла к нему как к другу, по привычке. И потому что больше некуда идти.

* * *

– Ну, чего орешь?

Денис повернулся на голос, но успел увидеть только черный силуэт на фоне ослепительной солнечной вспышки. Боль обожгла глаза. Он закрыл рукой стекла противогаза, отвернулся, но боль не утихала, а зрение не возвращалось. Только опять послышался голос, уже не такой недовольный, а сочувственный:

– Во как плющит-то! Парень, ты откуда такой выполз? Света никогда не видал?

– Глаза болят. Мы же всегда в темноте…

– В темноте! Одет, как сталкер, а слепой, как подземный житель.

Денис потянулся к карману, где лежали заглушки на стекла, надел их. Стало немного легче, но очень хотелось разглядеть обладателя спокойного низкого голоса, узнать, что он тут делает, как может выносить этот яркий свет и вообще… И как собирается поступить с чужаком, обнаруженным на болоте? Хотел бы убить, уже сделал бы это.

– Вот это правильно, парень, глазюки свои чувствительные закрывай, а я тебе еще и сверху их завяжу. Чтоб дороги не увидел. Потом поглядим, что с тобой делать. Сейчас пойдешь со мной, держись за плечо, да не спеши. А то оба утопнем.

Первые шаги по твердой земле вслепую дались легко, но потом нога погрузилась в воду, под которой прощупывалось мягкое дно, затягивающее ботинок вглубь. Денис попытался его вытащить, но вторая нога опиралась на такую же жижу.

– Ты тут? Кто ты? Как тут ходить, я же проваливаюсь!

Голос ответил спокойно и терпеливо:

– Не бойся, иди вперед, только не стой на одном месте.