— О чем ты сейчас думаешь? — спросила Фелиция.

— О том, как сильно я люблю тебя. Еще я представил себе нашу свадьбу.

— Я хочу быть только с тобой.

— Нам придется пригласить всех слуг из замка. Они не видели тебя, но знают о твоем существовании. Ты ведь одна из Дарлов.

— Конечно, мы позовем всех, — подхватила Фелиция. — Они очень расстроятся, если их не пригласить.

— Я рад, что тебе не безразлично, — похвалил герцог. — Еще я думаю, что мистеру Рэмсджилу захочется быть твоим посаженым отцом. Ведь это он определил тебя в монастырскую школу, и он первым сообщил мне о письме настоятельницы и обратил мое внимание на появление Дениса Арлена. Мистер Рэмсджил лучше всех подходит на эту роль.

— Да, конечно, — согласилась Фелиция. — Пусть он и будет моим посаженым отцом. А кого ты выберешь на роль шафера?

— Одного моего очень хорошего друга Хьюберта Бругхема. Кстати, теперь я должен ему приличную сумму денег.

Герцог заметил вопрос в ее глазах и поспешил объяснить:

— Я проиграл спор. Хьюберт утверждал, что я полюблю и женюсь, а я же был уверен, что этому никогда не бывать.

— А он будет рад за тебя?

— Он будет просто счастлив. Хьюберт мой самый близкий друг. Я с большой теплотой отношусь к нему. Надеюсь, что и ты полюбишь и оценишь его.

— Он, должно быть, замечательный человек, если ты так хорошо отзываешься о нем, — заметила Фелиция. — Он очень много значит для тебя.

— Ты права, — согласился герцог. — Но вернемся к нашей свадьбе. Чуть позже мы устроим праздник для домашних и друзей. Но сперва я хочу остаться наедине с моей милой женой.

Эти слова вогнали Фелицию в краску, но она не спрятала лица и продолжала смотреть на герцога с обожанием.

— Я представляю, — тихо сказала она, — как мне будет хорошо.

— Нам обоим будет хорошо, — заверил ее герцог. — Я знаю, наша супружеская жизнь начнется иначе, чем у других людей, поскольку ты любишь меня, а я тебя. Такое счастье выпадает избранным…

Дарлингтон говорил очень серьезно. Он притянул Фелицию к себе:

— Однажды, моя дорогая, у нас, я надеюсь, появятся дети. Мы должны научить их, что в жизни нет ничего важнее любви. Никакое положение в обществе, ни деньги, ни даже великие достижения не стоят настоящей любви.

— Мы будем очень сильно любить их, а они… нас, — прошептала Фелиция восторженно. — Я хочу, чтоб у меня родился сын, такой же красивый и славный, как ты.

Герцог нежно поцеловал Фелицию и сказал:

— Если б ты знала, как я этого хочу. Но вот если ты будешь любить наших детей больше меня, я стану ревновать.

— Ты же знаешь, что тебя я всегда буду любить больше всех, — заверила Фелиция. — Мы никогда не будем жестоки с нашими детьми и не будем обращаться с ними плохо, как мой отец обращался со мной.

— В этом ты можешь не сомневаться!

Фелиция слегка вздрогнула, обвила руками шею герцога и потянулась губами к его губам.

— Я люблю тебя! Так люблю! — шептала она. — Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты спас меня от папы и Дениса Арлена. Как же мне повезло! Я такая счастливая!

Герцог ничего не ответил ей, его губы уже касались ее рта. Его поцелуи становились все настойчивей и требовательней.

Но герцог сдерживал себя, чтобы не смущать и не напугать Фелицию, когда страстный поцелуй полностью захватил его. Дарлингтон почувствовал, как горячая искорка вспыхнула в нем.