— Четверть? — шепнула Анна. — Думаешь, он заплатит?

— Сомневаюсь, — ответила Стихия, набрасывая на плечи рюкзак. — Нам повезло, что он вообще нас не убил. Пойдём.

Она двинулась вглубь Чащи. Анна шла рядом. Обе шагали осторожно, по правилам.

— Думаю, тебе пора вернуться в пристанище.

— А ты куда?

— Возвращать добычу.

Чёрт подери, она же Первопроходец! Какому-то бастионскому щёголю не забрать то, что принадлежало ей.

— Срежешь через белый луг чтобы догнать их. Ну, а дальше? Их слишком много, мама.

— Придумаю что-нибудь.

От этого чёртового трупа зависела свобода и жизнь её дочерей. Она не позволит ему раствориться, словно призраку. Страхи, совсем недавно готовые наброситься, бродили мимо и, смущаемые людским присутствием, отплывали подальше.

Думай, Стихия. Здесь что-то не так, совсем не так. Как они нашли лагерь? По свету? Или по голосу? Они сказали, что преследовали Честертона уже несколько месяцев. Почему тогда она не слышала о них раньше? Слишком они выглядели «с иголочки», слишком свежими для тех, кто месяцами бродит по этим местам.

Эти размышления наталкивали её на выводы, признавать которые не хотелось. Только один человек знал, что сегодня она охотится, и видел её приготовления. Только у одного человека была причина завладеть Честертоном. У Богограда.

«Надеюсь, что ошибаюсь, — подумала она. — Если за этим стоишь ты…».

Они продирались сквозь Чащу в непролазных местах, где ненасытная крона деревьев днём поглощала весь свет, оставляя почву под собой мертвой. Страхи, словно слепые стражники, несли дозор в этих лесных залах. Рэд и его охотники были горожанами. Значит, они не сойдут с дороги — в этом её преимущество. Говорить, что Чаща была к поселенцам дружелюбнее, чем к другим, всё равно, что говорить, что знакомое море чем-то безопаснее незнакомого.

Стихия была в этих морях опытным моряком. Она умела ходить по ним лучше любого бастионца. И сейчас, кажется, пришло время устроить шторм.

Белым лугом поселенцы называли участок дороги с тянувшимися вдоль него грибными полями. Идти туда пришлось целый час, и к концу пути бессонная ночь начала для Стихии сказываться. Но, отбросив усталость, она старалась бодро шагать по полю. Пиала отбрасывала слабые тени на деревья и морщинистую землю.

Основная дорога делала большой крюк и приходила сюда. Если охотники направлялись в Ластпорт или любой другой близлежащий город, то эта дорога для них — единственный путь.

— Иди дальше, — сказала Стихия дочери. — Отсюда до пристанища час пути. Проверь, как там дела.

— Я тебя не оставлю, мама.

— Ты обещала слушаться. Нарушишь слово?

— А ты обещала, что я смогу тебе помочь. Нарушишь своё?

— Ты мне сейчас не нужна, — ответила Стихия. — К тому же это будет опасно.

— Что ты собираешься делать?

Стихия остановилась на обочине и, став на колени, достала из рюкзака бочонок пороха. Анна Уильям побледнела.

— Мама!

Стихия отвязала запал. Она не была уверена, что он ещё рабочий. Никогда прежде она не осмеливалась соединить эти две железки. Они создадут искры, а пружина между ними разведёт железки в стороны.

Стихия взглянула на дочь и подняла запал перед собой. Анна отступила на шаг, оглянувшись на Страхов.

— Всё и правда настолько плохо? — прошептала она. — Для нас?

Стихия кивнула.

— Ладно.

Глупая девочка. Стихия не отправит её домой. По правде говоря, ей могла понадобиться помощь. Она намеревалась вернуть себе Честертона.