Тем временем Иван Степанович, сняв, запотевшие от волнения, очки, протирал их платком. Вдруг возникло непонятное движение – видение, которое заставило его затаить дыхание, и подслеповато наблюдать. Из-за стола встала дама. Она была в розовом платье. Ширина ее была, наверное, метра два или три. Доктор нервно надел очки. Оказалось, женщина была не одна – их было пятеро. Одеты они были почти одинаково, поэтому, сначала и принял их за одну. Главная кивнула остальным и те сели. Это была интеллигентного вида женщина, полная и в очках. В руках ее была папка, которую она открыла, готовясь к докладу. Ее умное лицо излучало уверенность и силу. Женщина явно знала, что нужно делать. Иван Степанович вспомнил Машкины слова – это главный инспектор городской налоговой службы. Остальные женщины по обе стороны от нее были налоговым дополнением. Мэр в конце стола с уважением на нее посмотрел и произнес: – Пожалуйста! Слушаем вас!
Женщина спокойно оглядела собравшихся, поправила очки и заговорила:
– Господа! Общество находится в стрессовой ситуации, – медленно, внятно начала она. – Только дисциплина,… налоговая дисциплина способна вывести граждан нашего города из кризиса. Из тупика и хаоса! Фискальная политика – это кнут и пряник для бизнеса! Для простых граждан! Превентивные меры, агрессивная тактика, внеплановые налоговые проверки, аресты счетов и фирм, рассылка уведомлений, исполнительные листы…
Говорила она все стремительнее, и все внимательно слушали ее. Пожалуй, это была наиболее конструктивная речь за сегодняшний день.
– …фискальная политика всегда вступает в игру, как только начинает разворачиваться депрессия, а она уже наступила! Я предлагаю увеличение налогообложения, как в частном секторе, так на производстве и в малом бизнесе. Повышение, минуя тарифы и ставки федеральных законов. Нет анархии! Каждый должен произвести и заплатить. Если не можешь производить – просто плати! Если нечем платить…
– Закон тайга – прокурор медведь, – внезапно пробасил начальник городской милиции.
– Что? – она наклонилась в его сторону, и тот почувствовал, что стул под ним зашатался, стол вот-вот готов был рухнуть под весом его бычьих рук, а тут еще налоговый пресс впридачу.
– Стоп! – закричал МЭР. – Спасибо! Я все понял… Спасибо… Спасибо…
Женщина в розовом с сожалением села и снова взошло солнце. Пока она стояла, окна были скрыты от глаз Ивана Степановича, и только это розовое облако заполняло все пространство вокруг.
– Геморрой! – неожиданно для себя пробурчал доктор.
– Что? – переспросил Мэр.
– Ничего! – ответила Маша, и тот сразу смешался.
Мэр осмотрел зал, взглянул в окно, потом перевел взгляд на секретаршу и, наконец, вымолвил:
– Катенька, дай, пожалуйста, стенограмму, – и, глядя на собравшихся, добавил: – Подведем итоги.
Катенька легкой походкой подошла к нему. Она была, как одуванчик, казалось, дунешь в ее сторону, вспорхнет и улетит. Все с удовольствием смотрели на нее. Все, потому что здесь присутствовали в основном представители мужского… или почти мужского (вспоминая их диагноз) пола. Что же касается Маши – ей было все равно.
– Подведем итоги, – повторил МЭР, – посмотрим, чем можно помочь нашим гражданам в создавшейся ситуации, – зал замер, а он медленно начал зачитывать стенограмму заседания Мэрии с предложениями самых ответственных чиновников, и руководителей силовых ведомств города.
– Передохнут, как кролики, – медленно по слогам и с выражением начал он, – а если будут вести себя, как придурки, перевязать всех к чертовой матери, не поможет – так сульфы, и мордой о спинку кровати… Так…
Он вытер платком мокрый лоб, и продолжил:
– Локализация, защита, тенденция, права… Тенденция, локализация, защита…
Снова остановился, переведя дух. |