Войдя в дом, Луиза вздохнула с облегчением. После больницы было особенно приятно оказаться дома. Она подошла к буфету, налила себе виски. Обычно она не пила до захода солнца, тем более одна, но сегодня можно нарушить правила.

Сев на диван, она обвела глазами комнату. Со стен на нее взирали портреты Такеров. Взгляд Луизы остановился на серебряном подносе, доставшемся жене Далтона в наследство от бабушки.

Розалинда… Сколько лет назад умерла — Джеймсу тогда едва пятнадцать исполнилось. Случилось все после бурана. Мать с сыном были в конюшне, и под тяжестью снега крыша рухнула прямо на них.

Джеймс, хоть и сам пострадал, вытащил мать. Не дай бог такое пережить. Луиза сотни раз представляла себе эту сцену: мальчишка со сломанной ногой обнимает умирающую мать.

Во многих отношениях Розалинда была ее противоположностью: из богатой семьи с Востока, хорошо воспитанная, образованная. А главное, Розалинда была женой, а Луиза всего лишь любовница.

Она вздохнула и подошла к столу Далтона. Складывая бумаги, она вдруг поняла, что на самом деле не наводит порядок, а ищет завещание. Чушь какая-то. Конечно же, Далтон о ней позаботится. Она же его знает и уверена, что он любит ее. Розалиндой он ее назвал, потому что из-за всех этих лекарств был немного не в себе. Вспомнив про сиделку, Луиза сняла трубку и позвонила жене Тодда.

— Привет, миссис Райделл.

— Здравствуйте, тетя Луиза! — рассмеялась Тамми, услышав столь официальное обращение.

— Слушай, твой красавец муж сказал, у тебя есть сестра, которая ухаживает за больными. Я подумала, не стоит ли мне ее нанять?

— Она опытная сиделка. И ей нужна работа.

— Которая это сестра? — спросила Луиза. — Та, у которой дети, или та, у которой нет?

— У них у обеих есть дети.

Ее зовут Альма Джексон, объяснила Тамми. У нее непутевый муж и двое сыновей. Она работала в больницах и в домах престарелых, а еще где-то на севере штата была сиделкой у какого-то старика. Луиза поблагодарила Тамми и тут же позвонила Альме. Голос на автоответчике был простоватый, но приятный. Луиза продиктовала свой номер и попросила Альму ей перезвонить.

Положив трубку, она снова окинула взглядом комнату. Без Далтона дом казался не таким, как обычно. Будто он по-прежнему принадлежал Розалинде.

Дети часто убегают из дома. Так сказала Дейзи детектив Лароса, то же говорили ей везде, куда она звонила. Прочертив на карте линию от городка в Айове, где Сейдж сошла с поезда, до ранчо, она обзванивала полицейские участки по этому маршруту. Кое-где получили запрос и знали о Сейдж, но в большинстве мест о ней слышали впервые. И нигде ее не видели.

Уже стемнело. Телят увезли на бойню, коровы в загонах притихли. Но их горестные стоны все еще стояли у Дейзи в ушах. Она чувствовала себя опустошенной, словно проплакала несколько дней подряд.

В дверь постучали, и Дейзи вздрогнула от неожиданности. Первое, о чем она подумала, — пришло известие о дочери.

На крыльце, стряхивая снег с сапог, стоял Джеймс.

— Что ты здесь делаешь?

— Я хотел спросить тебя о том же, — ответил он. — Не позволишь войти?

Дейзи отступила в сторону, пропуская его в дом.

— Чем ты тут, черт возьми, занимаешься? — спросил он.

— Сейчас? Обзваниваю полицейские участки. — Она показала ему карту.

— Это можно делать и в Коннектикуте.

— Нет, я должна быть здесь.

— Я сегодня тебя слышал. И все остальные тоже.

— Как я плакала? И что с того?

— Это ранчо, Дейзи. Ранчо, а не зоосад, куда водят детишек, чтоб они погладили козленка, покормили уток. Ты всегда видела здесь то, чего не было и быть не могло.