Но как-то раз в субботу они все-таки выехали за город, из чистого любопытства, разумеется, чтобы наконец понять, что значит «побывать в деревне». Это был их первый шаг, первый поступок, означавший, что за разговорами о том, чтобы уехать из города, кроется нечто большее, чем пустые мечтания,— веселая и полная неожиданностей экс­курсия в неизвестность. Они сели в автобус — после того как с трудом отыскали его: теперь на загородных маршрутах осталось совсем мало автобусов; он шел в Плежер-Коув, маленькую деревушку, расположенную на берегу неглубокого пруда; жители деревни потратились на его расчистку и потому с гордостью рекламировали здешнюю воду, годную для купания. В разгар сезона Плежер-Коув пользовался большой популяр­ностью: здесь были площадки для игры в гольф и площадки для обучения малышей ходьбе, тропы для верховой езды и пешие маршруты, проложенные на слабопересе­ченной местности, где росли рядами кипарисы и пинии, а кое-где встречались и купы лиственных деревьев. Об этом Аллан узнал из рекламных объявлений и буклетов, ко­торые просматривал в туристическом бюро.

В деревню они приехали, когда уже стемнело. В автобусе Лизу тошнило. Бой, ко­торому тогда было всего два года, всю дорогу проспал. По приезде они зашли в первый попавшийся мотель, который назывался «Пансионат» и был обильно украшен и сна­ружи и внутри колесами, старыми плуговыми лемехами, чугунами, бадьями и старин­ными сельскохозяйственными орудиями; и все равно сразу было видно, что это самый обыкновенный мотель. Они сняли комнату и, измученные путешествием, тут же легли спать.

Завтрак подавали с восьми до десяти часов утра: вареные яйца, гренки с маслом («настоящее масло» — было написано в меню, которые лежали на всех столах в столо­вой), повидло неопределенного происхождения и цвета, кофе или чай по выбору. Когда Лиза увидела грязь на яичной скорлупе, ее снова затошнило и больше она не мог­ла есть.

— Совсем свежие яички от наших собственных кур,— гордо сообщила им хозяйка.

Это была крупная ширококостная женщина с красными щеками и маленькими добродушными светлыми глазами за круглыми дымчатыми стеклами очков. Ее волосы скрывал чепец, как у официантки, а на лбу блестели капельки пота. Она сказала, .что их пансионат (мотель) — один из старейших в округе, со своими традициями, и у них есть постоянные клиенты, которые останавливаются здесь уже много лет подряд. Ее очень огорчает, что многие гости предпочитают новые, более роскошные мотели, которые вы­строились в ряд по берегу озера. Она говорила на диалекте, который Аллан плохо по­нимал; это раздражало его, и он старался избегать хозяйку, хотя она была очень бла­гожелательна и даже разрешила Бою рвать ягоды в саду.

Погода стояла прекрасная, и после завтрака они пошли погулять: ведь они при­ехали сюда, чтобы наслаждаться «природой», «деревней» и свежим воздухом. Но они прошли совсем немного — не успел скрыться из виду маленький поселок вокруг авто­бусной остановки, как Лиза объявила, что устала и хочет вернуться в мотель. Здесь, под открытым небом, где не было ни домов, ни хорошей дороги, которая куда-то ведет, она вдруг почувствовала себя одинокой, всеми покинутой и больной и взяла его за руку, чтобы не упасть, а он вел ее по тропинке, вспоминая, как мечтал лежать с ней в такой же вот траве, посреди широкого луга, и чтобы вокруг них и над ними были только цветы, деревья, и насекомые, и птицы, и синее-синее небо. Но об этом Аллан мечтал до того, как они пустились в путь.