|
Точно так же он мог говорить о погоде. Лис хмыкнул: — Лучше бы Жрец Луны не заставлял нас смывать раскраску смерти. Я не должен идти к Матери-Луне с чистым лицом. И моя рука все еще не окрепла после раны. Если они придут за нами, то толпа окажется справа от меня. — Сколько, ты думаешь, мы протянем? — Во всяком случае, не так долго, как если бы они взяли нас живыми. Один из воинов спросил: — Сколько еще осталось до рассвета? Другой ответил ему: — Ты хотел спросить не о рассвете. Ты, наверное, имел в виду восход Луны. Ты боишься, что Жрец Луны проиграет. Первый воин опустил голову, бесцельно ковыряясь в грязи. Тот, чья вера была крепче, наградил его презрительным фырканьем и повернулся к Лису. — Жрец Луны рассказывал тебе о новой силе, дарованной ему Матерью? О том, как именно он побьет этого Жреца из Орды? — Он никогда никому не рассказывал, как ему удается управлять змеями, не так ли? Мне он позволил наблюдать за собой лишь потому, что ему нужен был свидетель. Но когда придет время, он всем покажет. — Надеюсь, — прошептал человек, сидевший рядом с ним. Лис резко повернулся к нему. Сказал едва слышно: — Довольно. Если Жрец Луны проиграет, то только потому, что его Мать призовет его домой. Даже он не может знать всего. Если такое случится, то наша честь велит нам следовать за ним. Лис снова отвернулся к окружающей толпе. Однажды ему показалось, что он увидел Варналала, но он не был в этом уверен. Он не винил того за нежелание приближаться к ним. А быть связанным с судьбой Джонса — не большое утешение. * * * Перед тем как следовать за Каталлоном и Виппардом, охранники заставили Джонса спешиться. Четыре человека сопровождали его. Джонс не пожалел времени, чтобы повернуться к каждому из них по очереди и пристально посмотреть в глаза. Они выражали угрозу, но он выдержал взгляд каждого. Когда стражи наконец заключили его в кольцо и двинулись вперед, Джонс упивался их настороженностью. Змеи в мешках постоянно шевелились, будто почувствовав, что мир вокруг их теплого убежища круто переменился. Когда они просто были голодны, их движения были короткими и нервными. Теперь все было совершенно по-другому. Медленно, но непрестанно они скользили по груди Джонса. Он был рад, что свободная рубашка скрывает их шевеление, но сам наслаждался их прикосновениями, их силой, доверенной ему. Возвышавшийся впереди шатер Каталлона привлек к себе внимание Джонса. Шерстяная материя была, как и говорил Лис, пурпурно-красного цвета венозной крови. Порывы ветра заставляли ее шевелиться, делая похожей на бьющееся сердце. Растяжки были сделаны из кожи. Наружные шесты по высоте превосходили всадника, каждый из них оканчивался копьем. Больше на шатре не было никаких украшений, ни флажков, ни эмблем. Эскорт Джонса остановился у небольшого навеса перед главным входом. Дальше Джонс пошел один. Свет давали дюжины свечей, расставленных на треугольных подставках, и клапаны в потолке. Однако сейчас, холодным утром, лишь немногие из них были открыты. Через те, которые находились на восточной стороне, проникали прямые солнечные лучи. В них вился дым от свечей. Висящие гобелены с изображениями охотничьих сцен разгораживали шатер на несколько комнат. Около дальней стены находилось возвышение с троном. Каталлон указал на разрез в стене справа от Джонса. Виппард уже скрылся в нем. Джонс еще не успел двинуться, чтобы выполнить приказ Каталлона, как от стены рядом со входом отделился охранник, не замеченный им ранее. Он протянул руку к груди Джонса, и тот оттолкнул его. Охранник тут же выхватил меч. Каталлон закричал: — Нет! Не убивай его! — Потом спросил: — Что ты там прячешь? Джонс произнес: — Создания духа. Они были посланы мне как символ моего бытия. Разгневанное лицо Виппарда появилось из разреза, служившего выходом. |
